Лицо Эвана бледнеет, а Стоун сжимает переносицу.

— Он на свободе, Эван.

Я разворачиваюсь и бегу наверх, сдерживая слезы ярости и страха. Хватаю подушки и одеяло — потому что я не шутила, когда сказала, что не буду спать рядом с лжецом. Все тело дрожит, но я все равно на цыпочках подхожу к окну и выглядываю на улицу.

Я бы не удивилась, если бы увидела отца стоящим на тротуаре, с распростертыми объятиями, готового «принять меня домой».

36.СТОУН

Кажется, я недооценил, насколько долго Рен может на меня злиться. После того как она попыталась спрятаться — жалкая попытка, надо сказать, хоть и с поразительно точным изображением рассерженной кошки, с когтями и всем прочим — она решила, что лучшим решением будет спать в чулане Гарри Поттера.

Разумеется, я сразу это пресек.

Но уже пять дней — полное молчание. И я на грани. Она либо бросает в меня пустой взгляд, либо вообще делает вид, что меня не существует. Весь день Рен меня избегает, а потом ложится рядом в постель и проводит следующий час, избегая моих прикосновений.

Прямо сейчас она лежит рядом со мной, но настолько далеко, что рукой упирается в стену. А я почти свалился с другого края кровати, стараясь быть вежливым и уважать ее границы.

Типа того.

Я тяжело вздыхаю, и в ответ получаю локтем под ребра.

— Я думал, ты спишь.

— Твое молчание настолько громкое, что разбудило меня, — отвечает она.

Ой.

Она скидывает с ног одеяло и сползает к краю кровати. Я смотрю, как она двигается по темной комнате, собирая одежду с пола и доставая вещи из комода. Я остаюсь на месте, пока она машинально одевается. На ее лице — ни одной эмоции.

Как только она надевает обувь, тут же выходит.

Дверь в ванную в конце коридора захлопывается с легким щелчком, и я закрываю лицо рукой. Просто чтобы дать раздражению подняться на поверхность и почти задушить меня.

Но это длится лишь мгновение. На следующем вдохе я заставляю себя подняться и пройти по коридору к комнате Гранта. Я дважды стучу в дверь и вхожу.

В его комнате темнее, чем в моей, поскольку на окнах шторы, не пропускающие свет, и сейчас они плотно задвинуты. Он развалился посреди кровати, а сбоку к нему прижалась какая-то девушка.

Голая.

Очаровательно.

— Грант, — зову я.

Ноль реакции. Ну что ж, я пытался. Я беру стакан с водой с его тумбочки. И не испытываю ни капли сожаления, когда выливаю содержимое ему на голову.

Они оба просыпаются почти мгновенно. Грант рычит и замахивается, но я вовремя уворачиваюсь. Его мокрые волосы прилипли ко лбу, и выглядит он просто нелепо. Я не сдерживаюсь и громко смеюсь.

— Блядь, Фостер, — сонно огрызается Грант. — Ты совсем охренел?

Девушка делает слабую попытку прикрыть сиськи простыней. Не то чтобы мне было дело до ее сисек. Они не принадлежат Рен — значит, неинтересно. Я смотрю только на Гранта.

— Рен уходит на пары раньше. Ты должен пойти с ней.

Мы молча смотрим друг на друга долгую минуту.

— Отлично, — бурчит он. — Только потому, что ты каким-то чудом все запорол с ней…

Я отмахиваюсь.

— Одевайся. Уверен, в университете есть какое-то правило насчет обуви и рубашек.

Он показывает мне средний палец:

— Выметайся.

— С удовольствием. Пойду спать дальше.

Это не совсем правда. Я тороплюсь назад, надеясь вернуться в постель до того, как Рен выйдет из ванной. Но она не возвращается в комнату. Вместо этого спускается по лестнице, и через секунду за ней следуют тяжелые шаги Гранта.

Хорошо.

Входная дверь закрывается, и я снова встаю с кровати. Начинаю собираться и иду будить Эвана. К счастью, он переворачивается, как только я произношу его имя. Вода на этот раз не понадобится.

— Есть причина, по которой ты будишь меня в такую рань?

Я хмыкаю.

— Сейчас семь. Солнце уже встало.

Ну ладно… может, шесть тридцать. И солнце только начало подниматься, насколько я помню…

— Неважно. — Я пинаю его ногу. — У нас дел по горло.

Эван смотрит на меня с подозрением. Но он куда сговорчивее Гранта во многих смыслах, и ему хватает пяти минут, чтобы почистить зубы и переодеться. Он присоединяется ко мне на кухне, где я пододвигаю ему поджаренный бейгл и упаковку с крем-сыром.

— О-о. Ты что, пытаешься меня... черт, я хотел сказать умаслить, но ты предложил мне крем-сыр и испортил шутку.

— Кофе, — щелкаю пальцами. — Тогда ты начнешь говорить связно.

Он согласно кивает.

Я наливаю нам по чашке кофе и сажусь напротив, потом достаю телефон. Кладу его на стол. Беру в руки. Снова кладу.

— Что? — наконец спрашивает Эван.

— Ты говорил с родителями, да?

Прошло уже пять дней. Я подслушал, как Рен и Элли шептались об этом в ресторане — говорили о том, как Рен переживает за свою приемную семью.

Он кивает.

— Да, они в курсе. Знают про взлом, что кто-то узнал их адрес. И что ее папаша теперь на свободе.