Мои каблуки звонко стучат по блестящему мрамору, когда Стоун тянет меня вперед. Я все еще под впечатлением от его искренней улыбки. Он улыбается слишком редко.

— Вау.

Стоун останавливается, но чем ближе мы подходим к вечеринке, тем больше он напрягается.

— Что? Ты никогда не была на светской вечеринке?

— Ну… нет. Но я не поэтому сказала «вау».

Стоун приподнимает бровь, и я испытываю искушение провести рукой по его зачесанным назад волосам. Он слишком красив для своего же блага.

— Просто не думала, что ты способен улыбаться.

Я смеюсь в ответ на его взгляд, и вдруг оказываюсь прижатой к его груди. Он проводит рукой по моей щеке, и снова улыбается — на этот раз уже мне. У меня перехватывает дыхание.

— Люблю твой смех.

Во мне порхают бабочки, и я чувствую, как краснеют щеки.

— Пошли. Чем быстрее мы закончим, тем скорее я сниму с тебя это платье.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и краснею еще сильнее, но все мысли о том, как Стоун меня раздевает, исчезают, когда мы проходим через открытую арку. Становится совершенно очевидно, что у нас было очень разное детство.

Задний двор такой же большой, как трейлерный парк, в котором я выросла, но вместо полуразбитых уличных фонарей на деревьях висят гирлянды, которые заливают пространство красивым сиянием. Официанты с серебристыми подносами, наполненными бокалами шампанского, появляются со всех сторон, неся еду, которой хватило бы на целую деревню.

Я с открытым ртом кручу головой то влево, то вправо. Хотя вечеринка проходит во дворе, это совсем не типичный задний двор. Он роскошно украшен, покрыт золотом и сверкающими декорациями, которые притягивают взгляд.

Я опускаю глаза на свое платье и внезапно чувствую благодарность к Стоуну за то, что он заставил меня его надеть. Мы полностью вписываемся.

— Это… — я замолкаю.

— Абсолютно безумно и чрезмерно? — бормочет Стоун.

Он кладет руку мне на поясницу, и я смеюсь.

— Я хотела сказать — экстравагантно.

— Марта не знает границ, когда дело доходит до организации вечеринок, — он замолкает на секунду. — Особенно если у нее есть Amex моего отца. Его плечи на мгновение напрягаются, а губы сжимаются. — Кстати о мачехе-ведьме…

— Стоун, — предупреждаю я.

Трудно не почувствовать лёгкую обиду от его уколов в адрес родителей. Я понимаю, что у него не было самого любящего или внимательного отца, но я бы отдала многое, чтобы вырасти в привилегиях, а не в нищете. По крайней мере, отец Стоуна не наркоман.

— Вот вы где! — Марта стремительно направляется к Стоуну с раскрытыми объятиями и слегка рассеянной улыбкой.

Ее красивые голубые глаза блестят, и я задыхаюсь, когда она притягивает меня к своей груди и сжимает в удушающем объятии.

Стоун тихо хмыкает, я бросаю на него укоризненный взгляд, а он в ответ закатывает глаза.

— Когда Стоун сказал, что приведет свою девушку, я чуть со стула не упала, — говорит Марта.

Стоун тихо шепчет у меня за спиной, и я рада, что Марта не слышит:

— Наверняка виноваты коктейли.

— Вечеринка просто великолепна, — говорю я, делая ей комплимент. — Стоун говорил, что мечтает, чтобы Вы когда-нибудь устроили ему такую же.

Я улыбаюсь.

Стоун хватает бокал шампанского с подноса у проходящего мимо официанта и залпом выпивает его.

— О, как бы я хотела, чтобы он позволил мне! — восторженно восклицает Марта, ее голос поднимается на целую октаву. — Ох, просто подождите! Может, вскоре я буду планировать вашу свадьбу!

Стоун обнимает меня за талию.

— О, смотрите-ка, пора идти.

Он начинает отступать, увлекая нас прочь, но рука Марты ложится мне на плечо.

— Подожди! Вон идет твой отец. Обязательно поздравь его с днем рождения.

Моё сердце делает скачок, и тревога внезапно накрывает меня. Стоун застывает, его рука опускается с моей талии, чтобы пожать руку отца. Дэниел Фостер такой же высокий, как и Стоун, и ничуть не менее устрашающий.

— Рад тебя видеть, сын.

Стоун быстро убирает руку.

— С днем рождения.

Я делаю короткий вдох. Дэниел явно не в курсе, что невежливо не поблагодарить человека за поздравление, но я все равно улыбаюсь.

— Папа, это Рен Дэ…

Уголок губ Дэниела чуть приподнимается, и он засовывает руки в карманы.

— Рен Дэвис. Да, я знаю, кто она.

Звучит совсем не как комплимент, но я к такому привыкла.

— С днем рождения, мистер Фостер, — говорю я, натянуто улыбаясь и придвигаясь ближе к Стоуну. Во мне просыпается странная необходимость защитить нас обоих, и тут же появляется желание уйти.

— Спасибо.

Он кивает, но я не верю в его показную обходительность или приятную внешность.

Дэниел Фостер — далеко не хороший человек.

— Не могла бы ты оставить нас на минутку? — говорит Дэниел. — Тут есть человек, который хотел бы поговорить со Стоуном.

Стоун делает шаг вперёд:

— Она может остаться.