Отец достал из кармана пальто стеклянный флакон и маленький нож.

Не нуждаясь в его наставлениях, я проглотила подступившую к горлу желчь и протянула руку. Боги. Пути назад не было, не так ли? Только не после этого.

Отец крепко сжал мои пальцы и провел ножом по моей коже.

Боль пронзила мою ладонь, распространяясь вверх по руке. На глаза навернулись слезы, но я сморгнула их, когда отец наклонил мою руку и наполнил пузырек моей кровью, закрывая его пробкой. Затем он обернул рану льняной тканью. Три оборота и тугой узел на костяшках пальцев, как будто я была солдатом, которого перевязали на поле боя.

Я украдкой бросила последний взгляд на вид за окнами моей спальни, когда кровь просочилась сквозь ткань и запятнала ее.

Океанские волны блестели под ясным голубым небом. Солнце, опускаясь ближе к горизонту, окрасило Росло в желтые и оранжевые тона.

Еще до захода солнца я буду женой настоящего мужчины.

Мне следовало остаться в воде. Я должна была позволить течению унести меня в глубины Мариксмора и позволить чудовищам из океанских вод завладеть моей плотью.

Мне следовало продолжать плыть.

Семь

В святилище замка было душно и жарко. Запахи дыма и благовоний были такими сильными, что обжигали мне ноздри, когда отец проводил меня через резные двери.

Марго и Мэй шли позади нас, бок о бок. За ними следовал поток охранников, звук их шагов эхом разносился по темному, тесному помещению.

Здесь не было окон, через которые проникал бы солнечный свет. Это святилище было высечено в скалах под замком как место, где люди могли поклоняться богам во время миграции. Сегодня вечером скамьи были пусты, но, когда наступит решающий момент, деревянные скамьи, вероятно, послужат и сиденьями, и кроватями для тех, кто приютится в этих стенах.

Я всегда планировала быть с ними. Провести месяцы переселения в комнатах, примыкающих к святилищу, которые были отведены для отца и его семьи.

Была ли крепость в Туре? Пещеры и туннели под замком в Аллесарии? Не там ли они прятали информацию о круксе, за которой охотился отец? Возможно, в Аллесарии даже не было замка.

Я выясню это достаточно скоро.

Святилище освещалось сотнями канделябров, которые боролись с темными тенями. Когда я была маленькой, я спросила священника, сколько времени им требуется, чтобы каждый день зажигать все свечи. Он сказал мне, что они никогда не гасили пламя, а только заменяли догоревшие свечи — таким образом, они никогда не пропадали из поля зрения Оды.

Когда я спросила, почему они просто не выходили на улицу, чтобы поклониться отцу, он нахмурился и позвал моего наставника.

В тот день я узнала две вещи. Во-первых, святилище было не лучшим местом, чтобы прятаться от моих учителей. Во-вторых, священники не слишком любили солнце.

Они, похоже, не уходили далеко от своих покоев в замке, а поскольку я любой ценой избегала их двухчасовых вечерних бдений, наши пути редко пересекались.

Я ожидала увидеть сегодня вечером, по крайней мере, главного священника, ведь это была свадебная церемония и все такое, но святилище было пусто, если не считать двух жрецов Востеров, уже стоявших у алтаря. Возможно, их магия отпугнула священников.

У меня по коже мгновенно побежали мурашки. Невыносимо. А свадьбы у куэнтинов часто длились по три часа. Я не была уверена, что смогу так долго терпеть это ощущение.

— Где священнослужители? — спросила я, понизив голос так, чтобы слышал только отец.

— Церемонии не будет. Только постановление о браке и подписание договора.

— Ааа. — Почему в моем голосе прозвучало разочарование? По крайней мере, это быстро закончится. Хотя это означает, что у меня не будет времени отложить встречу с принцем Завьером в его спальне.

Неужели каждая Спэрроу так сильно боится своей первой брачной ночи? Если я скажу Завьеру, что у меня болит голова, — не солгу, — оставит ли он меня в покое? У меня внутри все перевернулось. Марго просила меня что-нибудь съесть, но я отказалась. Может, мне стоило съесть тарелку крекеров с сыром. Если меня вырвет желчью на ботинки Завьера у алтаря, изменит он свое мнение о призовой невесте?

Мы остановились в десяти футах от алтаря, и отец выскользнул из моих объятий, оставив меня с Марго и Мэй, а сам пошел поговорить с братом Даймом. Они склонили головы друг к другу, но говорили слишком тихо, чтобы я могла расслышать.

Я придвинулась к Мэй так близко, что мы соприкоснулись, и что-то твердое уперлось мне в бок.

— Сколько ножей у тебя припрятано под платьем? — спросила я.

— Несколько. А что? Хочешь позаимствовать один на первую брачную ночь? — прошептала она.

Я поджала губы, чтобы скрыть улыбку.

Отец кивнул Верховному жрецу, затем повернулся к стражникам у входа в святилище. По мановению его руки они открыли двери, и мгновение спустя туранцы вошли внутрь.