— Я, Одесса Кросс, даю эту клятву. — Это вырвалось у меня в спешке. Шепотом.

— Завьер Вульф, — продолжил Верховный жрец. — Клянешься ли ты защищать «Щит Спэрроу», заключив союз с Одессой Кросс, принцессой Куэнтиса и будущей королевой Туры?

Завьер махнул рукой Стражу.

— Ты будешь говорить от его имени? — спросил Верховный жрец.

— Да. Я говорю от имени принца. — Тембр баритона Стража наполнил святилище. Он был более глубоким, чем в тронном зале. Он был острее любого из клинков Мэй. — Завьер Вульф дает эту клятву.

Верховный жрец полез в карман своей рясы и достал простое перо. Он протянул его мне длинными, узловатыми пальцами с загнутыми ногтями.

Отец взял его из его рук и вытащил из кармана пузырек с моей кровью. Он нажал большим пальцем на пробку, и она выскочила. Он протянул мне и то, и другое.

Клятва — это одно. Устное обещание, которое можно нарушить. Это был реальный выбор. Поставить свою подпись. Как только это будет сделано, пути назад не будет.

Я колебалась, глядя на имена, находящиеся передо мной. Сколько из этих невест были выданы замуж против своей воли? Они пожертвовали собой ради своих королевств. Ради блага Каландры. Ради мира.

Если они смогли это сделать, то и я смогу.

Расправив плечи, я обмакнула перо в свою кровь и прижала его к бумаге, моя рука была тверже, чем следовало, когда я писала свое имя.

Одесса Кросс

Одиннадцать букв. И моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Я отдала перо Завьеру, не в силах встретиться с ним взглядом, когда он взял его у меня из рук.

Он достал из кармана пузырек со своей кровью и так крепко сжал его в кулаке, что я испугалась, как бы стекло не треснуло. Это был тот же самый кулак, обернутый тканью, как и мой.

После этого у нас останутся одинаковые шрамы.

Без промедления он обмакнул перо и легким движением руки написал свое имя.

Воздух вырвался из моих легких, волна головокружения заставила меня пошатнуться.

Верховный жрец взял перо и спрятал его в тот же карман своей рясы. Затем он закрыл свои жуткие глаза и положил обе руки на указ. Магия вспыхнула невидимыми искрами, бомбардируя меня со всех сторон, прожигая мое платье, впитываясь в кожу.

Я закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы не закричать, от захлестнувшей волны боли, пока она не утихла.

— Свершилось.

Мои глаза распахнулись от заявления брата Дайма.

Верховный жрец уже сворачивал указ, пряча его в черный кожаный чехол. Не говоря больше ни слова, они с братом Даймом спустились с алтаря и покинули святилище.

И это все? Мы закончили? Все закончилось, и я вышла замуж?

Не было никаких фанфар. Никакой церемонии. Никакого поцелуя.

Завьер снова уставился в стену, стиснув зубы, как будто десятиминутная свадьба была слишком долгой.

Мой муж.

Я была его женой.

А он не мог смотреть на меня.

Мои конечности онемели. По коже пробежал холодок.

— Мы отпразднуем ваш брак пиршеством. — Отец протянул руку к дверям святилища, жестом приглашая нас идти первыми.

Обычно он покидал комнату последним, за исключением своей охраны, чтобы никто не смог нанести ему удар в спину.

Завьер оторвал взгляд от стены и перевел его на отца. Быстро покачав головой, он отказался от угощения.

Я не против. У меня скрутило желудок, и я не могла есть. Хотя идея вина, большого количества вина, показалась мне не такой уж плохой.

Завьер уставился на меня сверху вниз, придвигаясь ближе. Мое сердце забилось где-то в горле, когда он взял меня за подбородок указательным и большим пальцами, приподнимая его.

В его зеленых глазах промелькнуло какое-то выражение. Наконец-то он проявил какие-то эмоции. Жаль, что я не смогла определить, какие именно. Грусть, может быть? Жалость? И то, и другое?

Он провел губами по моей щеке. Затем он ушел, опустив руку и оглянувшись через плечо на Стража. Как и в тронном зале, двое мужчин вели безмолвный разговор. Затем Завьер коротко кивнул и сошел с алтаря.

Его рейнджеры последовали за ним, направляясь к дверям.

Должна ли я была пойти с ними? Теперь, когда все закончилось, кому я принадлежу? К куэнтинам? Или к туранцам?

Руки отца сжались в кулаки. Его ноздри раздулись, когда Завьер скрылся из виду.

Мой отец был могущественным королем и не привык, чтобы им пренебрегали. С тех пор как Завьер появился на свет, он отказывал отцу на каждом шаге.

Я не завидовала человеку, которому предстояло испытать на себе его ужасное настроение. Я очень, очень надеялась, что это буду не я.

Шагнув вперед, я уже собиралась последовать за туранцами из святилища — определенно не для того, чтобы последовать за Завьером в его крыло. Нет, мой план состоял в том, чтобы снять это платье и улизнуть из замка. Но прежде чем я успела спуститься с алтаря, тихий смешок заставил меня остановиться.

Этот чертов смех становился слишком знакомым.

Я резко обернулась.

— Да?