Холодный ветерок ворвался в открытое окно, заставив меня вздрогнуть. А может, мурашки на моих руках были вызваны не погодой, а образом безжизненных глаз этого человека, навсегда застывшим в моем сознании.

В моем распухшем горле образовался комок. Я проглотила его, морщась от жжения.

Я раскалывалась на части. Раскалывалась на кусочки. Но плакать было слишком больно, поэтому я выпила еще глоток воды и с наслаждением сделала глубокий вдох.

Фэйз свернулся калачиком у меня на бедре, с другой стороны от него было пустое пространство. Пространство Рэнсома.

Странно, что Рэнсом провел в этой постели всего одну ночь, но теперь это пространство принадлежало ему.

Где он? После нападения Тиллия отправила отряд рейнджеров на его поиски, но я понятия не имела, сколько времени им потребуется, чтобы найти его в лесу.

Я знала, что он был занят, охотясь на эту смертоносную стаю. Но я хотела, чтобы он был здесь. Я хотела свернуться калачиком в его объятиях и почувствовать его тепло. Мне нужно было рассказать кому-нибудь о бреднях этого человека, и я хотела, чтобы этим кем-то был Рэнсом.

Останови это. Прекрати жжение.

Я поклялась служить своему королю и гореть, гореть, гореть, гореть.

Убей ее. Убей ее. Убей ее.

Меня? С чего бы Рэмзи хотеть убить меня? Или этот человек просто нес чушь? Неужели Лисса запудрила ему мозги до такой степени, что ни в одно из его слов нельзя было верить?

Боль в горле усилилась до болезненного стука в висках.

— Хочешь чай, который прислали целители?

Чай должен был облегчить боль и усыпить меня. Я надеялась избежать этого, чтобы не заснуть к возвращению Рэнсома. Ну, и думаю, если бы я спала, Тиллия не смогла бы мне все объяснить.

— Да, — одними губами произнесла я, потирая голову. Но прежде чем Тиллия успела пойти за чайником, я схватила ее за запястье. — Мне нужно два стакана чая.

Ее брови сошлись на переносице, но, когда мой взгляд упал на ее живот, она поняла, какой еще чай мне нужно выпить до конца дня.

— У тебя есть?

Я указала на туалетный столик.

Она подошла к комоду, нашла противозачаточный чай, который Марго прислала мне из Куэнтиса, и взяла его с собой, когда выходила из комнаты.

Я откинулась на спинку кровати и закрыла глаза, когда на меня накатила новая волна усталости.

Моя целительница — Гизала — помогла Тиллии отвести меня в мои покои, чтобы я могла отдохнуть.

После очередной процедуры наложения припарок и компрессов Гизала вернулась в лазарет, оставив меня наедине с чаем и внимательным взглядом Тиллии.

Тихие шаги за дверью заставили меня открыть глаза, ожидая увидеть Тиллию. Вместо этого в комнату влетела Луэлла, и, шурша юбками, направилась ко мне.

— О, Одесса. — Она присела на край моей кровати, на ее лице было написано беспокойство, когда она крепко обняла меня. — С вами все в порядке.

Это был не вопрос. Убеждение.

Со мной все было в порядке. Я выдержу это. Я выздоровею.

Я никогда раньше не обнимала Луэллу, но у нее были теплые объятия. Объятия матери. У нее были сильные плечи. На таких плечах плачут дети.

Обычно я не скучала по Марго. Но сейчас совсем немного. Она не была теплой и любящей, но она была единственной матерью, которую я когда-либо знала. Сегодня я нуждалась в материнских объятиях. Поэтому вместо этого я украла их у Луэллы и прижалась к ней, когда снова возникла угроза расплакаться, еще сильнее, чем раньше.

Трещины продолжали расширяться. Ломаться. Осталось совсем немного времени, и они окончательно развалятся.

— Дышите, — прошептала она.

Я втянула воздух через нос, он обжег мои легкие. Затем я выдохнула, когда она провела рукой вверх и вниз по моей спине.

— Снова. И снова. Продолжайте дышать, чтобы помнить, что вы можете.

Это было именно то, что мне нужно было услышать. Так что я вздохнула, держась за Луэллу, когда Тиллия принесла две чашки чая, а затем закрыла за собой дверь, оставив нас наедине.

— Лучше? — Луэлла отпустила меня, убрав волосы с моего лица.

Я кивнула.

— Спасибо.

— Постарайтесь ничего не говорить без необходимости. — Ее взгляд смягчился. Глаза стали знакомого насыщенного зеленого цвета.

Она подняла руку к моей шее, ее прикосновение было мягким, когда она провела пальцами по моему горлу, нахмурившись.

— У вас будут синяки неделю или две. Ваши глаза будут черными. Но кровь в них со временем сойдет. И ваше тело заживет. На это нужно время. К сожалению, быстрого выздоровления не бывает.

Пока она гладила меня по шее, я скользнула взглядом по ее лицу. Шелковистые шоколадные волосы. Знакомые зеленые глаза. Когда я впервые встретила Луэллу, ее царственное самообладание так сильно напомнило мне о Марго.

Она была похожа на королеву.

Рэнсом мог выглядеть как Рэмзи.

Но его мать передала ему несколько своих черт.

— Вы его мать, — прошептала я.

Она подняла на меня глаза, ее руки замерли.

— Вы мать Эви.