Наш визит означал, что все столики в его заведении были заняты.

Мы не стали задерживаться, вместо этого двинулись по узкому коридору, в котором было всего шесть дверей. Мой ключ подошел к последней двери справа, Рэнсома — к двери напротив, слева.

— Мы отправляемся на заставу завтра. Будь готова к рассвету. Бармен знает, что нужно принести тебе ужин.

— Хорошо.

Рэнсом остановился, положив руку на дверь.

— Ходят слухи, что завтра здесь будет Рэмзи.

— Ооо. — Я моргнула. В этом была причина его плохого настроения? Или в том, что я заговорила об Аллесарии? Или и в том, и в другом?

— Нас здесь не будет, когда он приедет, — сказала Рэнсом.

— Ладно. У тебя проблемы с Рэмзи?

— Что-то в этом роде. — Он оглянулся через плечо, встретившись со мной взглядом.

Я ожидала, что он исчезнет в своей комнате, но он остановился, глядя на меня так, словно у него на уме было что-то важное. Ему нужно было что-то сказать.

— Что? — прошептала я. Скажи мне. Просто скажи мне.

Он покачал головой.

— Ничего. Спокойной ночи, моя королева.

Черт.

— Спокойной ночи, Рэнсом.

Его глаза в мгновение ока превратились из зеленых в карие. Он вошел в свою комнату и захлопнул дверь. Щелкнул замок.

Он пожалел, что назвал мне свое имя?

Что ж, очень жаль. Мне понравилось произносить его.

Сорок два

Две луны-близнецы все еще освещали небо, когда я на следующее утро вышла из гостиницы. Рассвет еще не наступил.

Фэйз свернулся калачиком в своей переноске и спал, выпив бутылочку молока, которой я его ранее накормила. Моя сумка висела на плече, волосы были туго заплетены в косу, за исключением выбившихся на висках локонов.

Дорога перед гостиницей была пуста, все жители Равалли еще спали в своих постелях.

Если не считать человека, который шел по улице, ведя двух лошадей.

— Как рано мне нужно встать, чтобы успеть на одно из этих утренних свиданий раньше тебя? — спросила я Рэнсома.

— Собирайся. Нам нужно уходить.

Вот и подняла настроение и преодолела неловкость прошлой ночи называется. Я выхватила поводья из его рук и подошла к Фрее. Но прежде чем я успела вставить ногу в стремя, вдалеке заржала лошадь.

Ауринда приплясывал от этого звука, его копыта стучали по грязи.

— Черт, — прошипел Рэнсом.

— Что?

Он оглядывался по сторонам, словно искал пути к отступлению.

Я проследила за его взглядом и не увидела ничего, кроме прямоугольных зданий и пустынных дорог. Но затем земля под моими ногами начала вибрировать, словно рябь пробежала по спокойной воде.

Они ворвались в Равалли подобно урагану. В мгновение ока пустынные улицы заполнились всадниками. Некоторые из них были одеты так же, как и я. Другие были солдатами в военной форме. На их одежде и доспехах красовался герб короля Рэмзи Вульфа.

Мы опоздали. Рэмзи прибыл в Равалли до того, как мы смогли уехать.

Кто эти люди, одетые в обычную одежду? Новобранцы того ополчения?

Кем бы они ни были, они, безусловно, привлекли к себе внимание. Двери открылись, люди, все еще одетые в ночные рубашки, заполнили пороги, чтобы посмотреть, из-за чего такой переполох.

Королевские солдаты слетелись на постоялый двор, как мухи на мед. Как будто они точно знали, где найти нас. Они налетели со всех сторон, преграждая нам путь. Никто не доставал оружия. Никто не угрожал. Никто не произнес ни слова. Они просто смотрели на нас, ожидая.

Рэнсом хмуро посмотрел на нескольких человек в первом ряду — тех, кто был достаточно умен, чтобы посторониться. Затем он принялся подтягивать подпругу Ауринды и закреплять свои седельные сумки.

— Садись на лошадь, Кросс.

Он действительно думал, что эти люди позволят нам уйти?

— Кросс, — прорычал он.

— Хорошо. — Слишком много глаз было приковано ко мне, когда я забиралась в седло Фреи.

Сможет ли он пробиться сквозь эту толпу? Или они расступятся, чтобы дать нам пройти?

Рэнсом вскочил на своего жеребца, и атмосфера изменилась. Среди мужчин пронесся гнев.

Неужели они собираются взяться за руки и образовать блокаду? Двое мужчин, оба в форме, переглянулись, когда Рэнсом прочистил горло. Затем они расступились, отведя своих лошадей в сторону, чтобы освободить дорогу.

— Они действительно собираются позволить нам уйти? — прошептала я.

— Конечно, нет. — Рэнсом вздернул подбородок, его лицо окаменело, а глаза превратились в жидкий металл. Расплавленное серебро.

Что ж, это было нехорошо.

— Ничего не говори, — сказал он. — Ни единого слова.

Я сглотнула и прошептала одними губами:

— Хорошо.