Тишина в тронном зале была такой же густой, как клубы дыма, она высасывала воздух из моих легких. Пол начал вращаться и наклоняться, я потеряла равновесие.

Рука Марго обхватила мое предплечье, и на мгновение я была благодарна за ее успокаивающее прикосновение. Но затем ее ногти впились в ткань моего платья с такой силой, что чуть не поранили кожу.

И все же, даже когда боль пронзила все запястье до локтя, я не пошевелилась. Не могла пошевелиться.

На ней.

Принц Завьер хотел жениться на мне?

Нет. Точно нет. Это происходит не на самом деле. У меня галлюцинации. Океанская вода ударила мне в голову. Либо это, либо Фериус разыгрывал один из своих трюков. Похоже, Богу Озорства это понравилось бы. Возможно, это был Востер. Тот жнец, который еще не успел коснуться пола, поселил этот кошмар в моей голове.

Это было нереально. Этого не могло происходить на самом деле.

Я была помолвлена с Бэннером. Мэй выходила замуж за туранского принца. Мэй. Не я. Мэй.

Марго сжала меня крепче, впиваясь кончиками пальцев в мою кожу. К счастью, на мне было платье. В противном случае к утру на моем теле осталось бы пять кругов.

Но я не пыталась сбросить ее руку. Я была слишком занята, слушая слова Стража, которые вопили в моем сознании.

На ней.

На ней. На ней. На ней.

На мне.

Тишина становилась все напряженнее и напряженнее. В два раза. В три раза. Срыв был неизбежен. И когда тишина, наконец, нарушилась, в комнате все разом взорвалось.

— Это, должно быть, какая-то ошибка. — Марго говорила сквозь стиснутые зубы. Каждый слог подчеркивался тем, что ее ногти все глубже впивались в мою руку.

— Нет, — прогремел голос отца, сотрясая стены.

Из горла Мэй вырвалось рычание, грубое и хищное.

Затем Бэннер объявил очевидное.

— Она моя невеста.

И раздался смех. Хриплый. Низкий. Сухо и без чувства юмора.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение и уловить этот смех.

Страж. Он смеялся. Его серебристые глаза сверкнули белизной, как молния, а губы растянулись в ухмылке.

Болван.

Марго ахнула.

Отец стиснул зубы.

Черт. Наверное, я сказала это вслух. Ну, он был болваном, раз смеялся.

Я открыла рот, но не для того, чтобы извиниться, а, чтобы сказать это снова, на этот раз более внятно, но удар отцовской руки по воздуху вернул сокрушительную тишину.

Каждый мужчина в тронном зале, казалось, стал выше ростом. Один из воинов слегка приподнял руку, словно готовясь взяться за меч, висевший у него за спиной.

— Принц Завьер, — сказал отец. — Мэй — моя дочь, предназначенная вам в невесты. Если вы хотите отказаться от запланированных торжеств по случаю равноденствия, то мы организуем ваш союз сегодня вечером.

Мой взгляд метался по комнате, перескакивая с туранцев на Востера, с отца на Бэннера и обратно.

Принц все еще выглядел скучающим. Востер, казалось, был в коматозном состоянии. Бэннер выглядел смертельно опасным. Выражение лица отца было слишком настороженным, чтобы что-то разглядеть. Мэй и Марго были в ярости. Из-за. Меня.

А Страж все еще ухмылялся.

Я мгновенно возненавидела его. Возможно, мне следовало пожелать, чтобы Бэннер перерезал ему горло.

Тени (прим. ред.: здесь и далее Одесса использует это слово, как ругательство вроде «черт») мне нужно было выбраться из этого тронного зала. Немедленно.

Отец этого не допустит, верно? Он точно скажет принцу, что он думает о призовой невесте, что бы это, черт возьми, ни значило.

Но отец молчал. Его губы сжались в тонкую линию, и он не сводил пристального взгляда с туранцев, ожидая их ответа.

Волновало ли его хотя бы то, что они просили использовать меня в качестве оплаты долга? Что они хотели обменять его дочь, как тот сундук с монетами? Или гнев, кипящий в его карамельных глазах, был вызван просто тем, что его приказы подвергались сомнению?

Мне не нужен был ответ.

Когда я оторвала взгляд от отца, взгляд Стража был выжидающим.

Он уже не был таким серебристым, как минуту назад. Его глаза потемнели, серебро сменилось серым, коричневым и зеленым.

Его смех пропал. Его юмор уступил место холодной, жестокой злобе.

Мое сердце билось так быстро, что было больно. Стук пульса отдавался у меня в ушах. Но я не отвела взгляда от его меняющихся радужек. От этого взгляда. Я не стану увядать под взглядом этого убийцы.

Отец давным-давно научил меня, что только глупцы трусят.

Может, я и не была его любимой дочерью, но я старалась не быть дурой. Поэтому я выдержала взгляд Стража, моя воля была несгибаема, как железо Озарта. Мы с Мэй разделяли это упрямство.

Уголок рта Стража приподнялся.

Да, все такой же болван. Рада, что сегодня смогла стать источником его веселья. Я скривила губы и переключила свое внимание, на этот раз на принца Завьера.