В последнее время сон стал роскошью. Стоило мне закрыть глаза, как видения начинали преследовать меня почти каждую луну. Люди и места, которые я видела, были незнакомыми, и видения приходили так часто, что детали начинали сливаться воедино.

Все, чего я хотела, — это чтобы они прекратились.

— Что ты видела? — спросила Зендра.

— На полу сидел мальчик. У него были шелковистые черные волосы и глаза, такие темные, что казались очень глубокими. Вокруг него были разбросаны книги. Он взял одну и подбросил в воздух. Но книга не упала. Она поднималась все выше и выше.

— Летающие книги? — Зендра подняла брови.

Я кивнула.

— Летающие книги. Может быть, это был просто сон, и мое воображение разыгралось.

— Это было похоже на сон?

— Нет. — В видениях была реалистичность, которая делала их четкими. У снов были нечеткие границы, и в тот момент, когда я просыпалась, они начинали исчезать. Видения оставались в памяти, как воспоминания.

— Затем у меня было видение о молодом мужчине в лесу. Он охотился с луком и стрелами. Его плащ был таким же зеленым, как деревья. Он наткнулся на золотого кота, попавшего в капкан. Зубцы капкана вцепились зверю в лапу и отломили коготь. Как бы кот ни сопротивлялся, он не смог освободиться. Мужчина подошел к коту, и зверь взмахнул своим шипастым хвостом, предупреждая его не приближаться. Он зашипел, сверкнув острыми черными зубами. Но зверь был пойман в ловушку на несколько солнц, и его сила таяла.

Я никогда не видела животных, подобных коту из моего видения. Ходили слухи о золотистых котах, которые жили в южных странах Кенна, но звери, подобные тому, что был в моем видении, не бродили по диким местам Нелфинекса. Его шерсть была кожистой и гладкой, а цвет — чистым и ярким, как желтый свет заката.

— Он рухнул, — продолжила я. — И когда мужчина приблизился, он не сопротивлялся и не пытался бороться. Мужчина открыл ловушку и отступил, подняв руки в знак капитуляции и мира. Кот не напал на него, но, прежде чем уйти, он подтолкнул к нему свой отрубленный коготь. Затем он исчез в лесу. Мужчина взял черный коготь и надел его себе на шею.

Я видела, как он возвращался домой с охоты к своей очаровательной молодой жене. Я видела, как он стал отцом очаровательного мальчика с карими глазами и вьющимися черными волосами. Мужчина всю жизнь улыбался, пока, в конце концов, не состарился, и его черные волосы не тронула седина.

— Он носил коготь всю свою жизнь. Он никогда не болел и не ослабевал. Никогда не испытывал боли. И вот однажды утром он подарил это ожерелье своему взрослому сыну. После этого отец ушел из дома, чтобы исследовать близлежащий лес. Он присел отдохнуть у дерева и умер.

— Значит, тот коготь золотой кошки продлил жизнь человека? — просила Зендра.

— Возможно. Или, может быть, он придавал ему сил. Или, может быть, это был просто коготь, который он носил на шее в качестве украшения. Не знаю. Я не знаю, что означают эти видения.

Между ее бровями пролегла морщинка.

— Это ритуал. Так и должно быть.

— Или слишком много солнц на борту этого корабля помутили мой разум. — Я ущипнула себя за переносицу. — Завтра Кэп будет разворачиваться обратно.

— Я впечатлена. Ты уговорила его на еще одно солнце?

— Скорее умоляла. Мы близко. Я чувствую это.

Зендра вздохнула, обхватив меня за руку.

— Я тоже это чувствую.

Мое лицо приблизилось к ее лицу.

— Ты чувствуешь это? Ритуал?

На ее губах появилась застенчивая улыбка.

— Я чувствую это. Это странно. Я чувствую, как кровь течет по моему телу. Это подталкивает меня вперед. И в моей груди будто бьется другое сердце.

— Какая-то пульсация.

Она кивнула.

— Да. Это похоже на награду за то, что идешь в правильном направлении. Даже мысль о том, чтобы повернуть назад…

— …причиняет боль. — Нежный, успокаивающий зов исчез, и на его месте появилась боль. Она была настолько невыносимой, что ее невозможно было игнорировать.

Ритуал требовал, и мы были вынуждены ответить.

— Я дала Кэпу клятву. Это солнце — последнее. Завтра мы повернем назад. Он беспокоится о команде.

— Клятву дала ты. Я этого не делала. — Ее улыбка стала шире. — Если нам понадобится больше времени, мы посмотрим, насколько убедительной я смогу быть.

— Больше всего я сожалею о том, что у меня нет ваты для ушей.

Она рассмеялась, ее щеки порозовели, когда она оглянулась назад, туда, где на корме стоял Кэп.

— Он невероятен. Я говорила тебе, что у него проколот член? Божество, это приятно.

— Остановись. Сейчас же. Я умоляю тебя, — простонала я. — Уже достаточно того, что моя комната рядом с его.

Она снова рассмеялась, громче и беззаботнее. Прошло много времени с тех пор, как я слышала ее безудержный смех. Либо Кэп и их отношения были чем-то большим, чем просто способом развлечься в этом путешествии, либо это было облегчение от того, что ритуал наконец-то взывал к нам. Вероятно, и то, и другое.

— Ты и Кэп. Это нечто большее, не так ли?

Она пожала плечами.

Да, это было нечто большее.