— Мы думали… думали, будет тихо… Обычный день. Ван Райден работает безупречно, и в штабе в такие дни скучно. Проклятые утки… Мы пошли пострелять в уток… А когда… Когда вернулись…. Вино… Поздно увидели… Слишком поздно… Сообщения от разведки, о том, что к ван Райдену наперерез вышло массивное демоново подкрепление… Артефакты связи не работали… Уинстон их забыл включить… А когда… Когда включил, там такой мат от Райдена стоял… Мальчишка его, Калеб… Вошёл и… Всё услышал. Увидел, что мы пьяны. Бекфордего сразу… Сразу… Застрелил его, прямо там… Записи на артефактах стёр… Разведчиков приказал убрать Мердоку… Только мы знали правду…. Я признался тебе, пощади-и-и! Ты один из тех солдат, кто попал в окружение, да? Я дам тебе денег! Сколько хочешь, только не убивай!

Гаспар сжимает ему горло. Быстро. Точно. Ломает шею.

За сына, за солдат, за предательство. Без суда. В суде у Бекфорда всё проплачено.

У Севиджа это было не единственное предательство. Гаспар вышел на него неспроста. Он долго читал личные дела, искал, высчитывал, кто подставил его и как. Севидж уже подставлял людей, проявлял халатность в службе. Несколько рапортов, но всё замято.

В итоге его солдаты почти все мертвы.

Их окружили во время операции и вовремя не предупредили об угрозе. Не направили подкрепление, когда ещё можно было спасти.

Из полутора тысяч из окружения пробилась пара сотен. И тех бы не было, если бы Гаспар ценой своей жизни не сдерживал натиск демонов.

Он держал щит долго, как мог. А потом потерял сознание от потери крови. Попал в плен к демонам. Жестокий, полный издевательств.

Генерал оказался в руках врага. Ему ломали кости, медленно, чтобы он кричал. Выжгли дракона. А потом отпустили на посмешище. Как напоминание всем в королевстве, ЧТО бывает с теми, кто идёт против демонической орды.

А дома его встретил трибунал. Обвинение, что он сам провалил операцию.

И новость о гибели сына.

Почти год в госпитале на грани жизни и смерти.

Уход жены.

Элизабет пришла к нему в госпиталь лишь один раз.

Взгляд, которым она на него посмотрела — он запомнил навсегда.

Это была жалость к калеке, немое обвинение в утрате сына и… откровенное отвращение. Для неё он больше не был мужчиной, не был мужем. Был жалким раненым калекой, лишённым звания, наград, денег.

Потом ему вернули звание, и он вышел в отставку по-человечески благодаря друзьям.

Но жена уже танцевала на балу с другим.

Два год с момента той битвы. Два года кромешной тьмы, предательства и одиночества.

Он уже не ждал ничего.

А потом он увидел Николь.

19

Гаспар

“Мне было хорошо, как никогда”, — он прокручивает в голове её слова.

Про их ночь.

Запоминает их.

Она не лгала — он точно знает.

Внутри поднимается что-то чисто мужское. Удовлетворение. Такое нужное для него. Услышать от женщины такие слова. Она приняла его. Не оттолкнула.

Он окунается в воспоминания ночи.

Её сбивчивое дыхание на его шее, её нежные руки, обнимающие его. Её стоны и сладкое биение в экстазе.

Это было.

У них.

Вчера. После мести Сэвиджу. Он впервые увидел эту женщину и пропал.

Он ни на что не надёялся, когда ехал к дому убийцы сына, — от него пахло кровью и яростью, — и пока ноги работали под действием эликсира, он хотел успеть присмотреться к врагу, оценить.

Всюду была охрана.

Дом Бекфорда похож на крепость.

Но за плечами Гаспара ни одна взятая крепость.

И вдруг он увидел женщину, перелезающую через забор.

И Бекфорда, который пытался женщину остановить. Поймать, уничтожить, как уничтожил его сына.

Женщина отчаянно нуждалась в помощи — и Гаспар вышел из засады.

Он украл её прямо из-под носа врага. Забрал себе, присвоил — потому что никто больше не защитил бы её — женщину сильную и смелую. И безумно красивую.

Он сразу весь к ней потянулся. Она пахла цветочными духами и будоражила его. Он еле дотерпел, пока довёз до дома.

А там…

В постели она оказалась нежной и безумно страстной. И позволяла ему делать всё так, как он хотел. С Элизабет приходилось просить. Она не позволяла ему брать, как он хотел. Сколько хотел. А Николь поощряла. Всё поощряла. И дрожала в его руках, царапала плечи, целуя его и прижимаясь.

Для мужчины это много значит.

Очень много.

И теперь она под его защитой. Он не позволит ей навредить. Не позволит ударить по её репутации.

Его Николь. Теперь — его.

С ней тьма отступала, и одиночество переставало сдавливать рёбра.

Она убежала в больницу, к пациенту, оставила его одного у порога.

Он смотрит ей вслед. В груди всё сжимается.

Он чудовище для неё, калека.

Он провёл с ней всего одну ночь, но не хочет больше отпускать.

Он смотрит на часы, прикидывает, сколько у него времени. Потом бросает своему кучеру:

— Доедем до центра. У ювелирного останови.

Гаспар отправляется в ювелирный салон и выбирает роскошный брачный браслет, а в соседнем цветочном берёт огромный букет красных роз. Хочет порадовать, показать свои намерения. Он обещал защитить, он провёл с ней ночь, он хочет ещё.

Гаспар едет обратно в больницу, спускается в коляске на тротуар, взбирается по настилу на ступенях.

Навстречу выходит управляющая — пожилая женщина в белом чепце. Учтивая.

— Вы ведь не пациент? — произносит она, глядя на цветы у него на коленях.

Она слышала утреннюю сцену. Все слышали.

— Нет, — отвечает Гаспар.

— Тогда можно попросить вас переставить экипаж, чтобы могли подъехать тяжелобольные.