Не той ледяной, затхлой воде в треснувшем тазу, которой мне приходилось кое-как обмываться раз в неделю в сыром подземелье.

А теплой, мягкой, настоящей воде!

Я брала шампуни для волос, ароматные гели для тела и нежные масла. Я нюхала все эти красивые баночки, жадно вдыхала запахи ванили, жасмина и сандала, открывала их дрожащими руками и продолжала плакать.

Я тихо всхлипывала, глотая слезы, и никак не могла остановиться.

— Ти-ти... — тихонько позвала меня девочка.

Она выпуталась из своего пушистого белого кокона и протянула ко мне крошечную ручку. Я придвинулась по ванне к ней и подставила свое мокрое от слез и воды лицо.

Мими ласково погладила меня по щеке крохотными пальчиками. Я до боли прикусила нижнюю губу, чтобы снова не разрыдаться в голос от этой детской нежности.

— Всё хорошо, малышка, всё хорошо. Я скоро перестану плакать, — прошептала я срывающимся голосом.

Я погладила её по пухлой розовой щечке.

— Ты такая молодец... ты такая храбрая красавица. У тебя обязательно всё будет хорошо, вот увидишь. Ты вырастешь, станешь сильной и навсегда забудешь все эти жуткие кошмары, через которые тебе пришлось пройти. Твой папа... он поправится. И он тебя обязательно защитит. От всех.

Я снова погладила малышку по мокрым светлым волосикам и резко отвернулась, чтобы скрыть новую волну слез.

С горечью подумала, как бы мне тоже хотелось, чтобы мой отец мог меня защитить.

Но я была абсолютно одна.

По моим пятам шла сумасшедшая, жестокая сестра с целым ковеном ведьм. Хотя, возможно, после провала ритуала и столкновения с Тайной канцелярией она и не выжила.

Было до одури страшно и неправильно об этом даже думать, но... возможно, это был бы лучший исход для всех.

Я тщательно отмыла свои волосы, смывая трехлетнюю грязь темницы, и вышла.

Спустила воду, закуталась в огромное пушистое белое полотенце, а другим принялась осторожно промокать мокрые пряди.

Потом я подошла к зеркалу над раковиной и подняла взгляд.

Мое отражение пугало. Всё тело было покрыто желто-фиолетовыми кровоподтёками и застарелыми синяками. Худые руки на запястьях уродовали жуткие, стянутые рубцы от тяжелых кандалов.

На ногах — то же самое.

Пока я мылась, я видела, насколько истощенным, изможденным было мое тело — ребра торчали так, что их можно было пересчитать.

Но мои длинные, густые рыжие волосы... я так давно не видела их такими чистыми и ухоженными.

Я снова горько прикусила губу.

Провела дрожащими пальцами по глубоким отметинам на собственном лице.

Сестра не только ненавидела меня и была готова принести в жертву собственную дочь.

Эра, кажется, ненавидела всё живое и красивое вокруг себя.

Когда она изуродовала моё лицо, она делала это с извращенным наслаждением.

Она смеялась и говорила, что теперь больше никто и никогда на меня не посмотрит. Что никому в этой Империи не нужна такая чудовищная уродка, как я. И что даже истинный откажется от меня, когда встретит…

Два глубоких шрама. Один уродливой полосой пересекал одну щеку, другой — тянулся по другой.

Я отвернулась от зеркала, не в силах больше смотреть на дело её рук.

Быстро расчесала свои волосы гребнем, потом прошлась мягкой магической расческой, найденной на полке, по волосам малышки.

Под воздействием бытовой магии они очень быстро высохли.

Я вдохнула свежий, детский запах волос Мими. Мои длинные рыжие локоны упали ей прямо на лицо, и малышка звонко, заливисто расхохоталась, смешно дергая меня за пряди.

Я с улыбкой подхватила её на руки.

— Найти бы нам с тобой еще где-то тут одежду...

В спальне обнаружилась гардеробная. Там я нашла только просторный, но чистый халат и тут же надела его, туго перетянув поясом на талии. Усадила Мими на большую кровать и подумала, что нужно будет всё-таки наведаться в покои к лорду Блэквуту.

Проверить, как он там дышит, а заодно взять какую-нибудь его чистую рубашку, чтобы можно было на время надеть на крошку, пока её платье и моя старая одежда будут стираться и сушиться.

Я аккуратно сложила грязную одежду в кучу, взяла с собой малышку, посадив её на здоровую руку. И снова поморщилась от тупой боли. Прокол в плече под действием моей магии потихоньку заживал, но там совершенно точно останется еще один некрасивый рубец.

Кинжал и черная магия ведьм всегда оставляли страшные следы.

Мы спустились на первый этаж, немного побродили по огромному пустому дому и в итоге нашли прачечную комнату.

Там я с огромным трудом, методом проб и ошибок, разобралась, как работают магические стиральные артефакты, и забросила туда наши вещи.

Потом мы вернулись на кухню. Мими была закутана в полотенце.

Я выключила плиту, налила ароматного, наваристого бульона в небольшую глубокую тарелку. Присела рядом с девочкой. Я дула на каждую ложечку, чтобы не обжечь её, и бережно давала ей пить.