Чистов молча кивнул и включил диктофон. Это был первый допрос майора Чистова, на котором я присутствовал. Позднее запись была мной расшифрована и приобщена к делу. Полагаю, такого рода документы не будут лишними и в моем скромном повествовании.

Это вопрос не только этический, но и эстетический. С любезным читателем мы уже говорили о художественной условности. Мне есть что к этому добавить: искусство устало быть искусственным. Литература стала стыдиться своей литературности. Будучи секретарем полицейского Книжного клуба, я неоднократно поднимал эту тему на заседаниях. Не буду скрывать: мнения разошлись. Филипп Семенович и Убойный отдел были всецело за меня. Мою сторону принял и Отдел экспертизы, в котором работают два человека по фамилии Петров. Против указанной точки зрения выступил Отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Его сотрудники заявили, что я принижаю роль литературы, в то время как у нее нет поводов стыдиться.

В суть этой полемики я вдаваться не буду – скажу лишь, что нон-фикшн сейчас активно вторгается в сферу фикшн, и грань между ними становится всё более зыбкой. Публикуя по ходу повествования различные документы, мы сведем художественную условность к минимуму. Ну, чтобы некоторые не упрекали меня, как говорится, в расхождении с реальностью. Точка.

Из материалов дела.

Протокол допроса свидетеля

Григория Максимовича Литвина.

(Дело № 2406. Т. 1. С. 12–16)

Квартира Литвиных. Гостиная. На полу персидский (так считают в семье) ковер. На подоконнике цветы.

ЧИСТОВ (бодро). Литвин? Григорий Максимович?

ЛИТВИН (сдержанно). Да, это я.

ЧИСТОВ. Как вас зовут? Э-э-э… Фамилия, имя, отчество.

ЛИТВИН (саркастически). Мы что – в театре абсурда? Вы же всё это только что произнесли…

ЧИСТОВ (терпеливо). А нужно, чтобы это произнесли вы. Мне ведь и самому неловко, что наша беседа начинается… Ну, что ли, суховато. Если хотите, я задам свой вопрос иначе…

ЛИТВИН. Не хочу.

ЧИСТОВ. С другой интонацией. С отеческими, например, нотками в голосе. Как вас, бэтенька, по имени-отчеству? Вот лучше даже так: как вас звать-величать-то? В этом больше доверительности.

ЛИТВИН (махнув рукой). Ладно, ладно… Пишите: Литвин. Григорий Максимович.

ЧИСТОВ. Григорий Максимович. Литвин… У вас в роду были, э-э-э, литовцы? Или хотя бы жители Польско-литовского княжества?

ЛИТВИН (пожав плечами). К сожалению, такой информацией не располагаю.

ЧИСТОВ (вкрадчиво). Чем, Григорий Максимович, вызвано ваше сожаление? Вы мечтаете о литовском паспорте?

ЛИТВИН. Нет, не мечтаю.

ЧИСТОВ. А о чем вы мечтаете? О балтийском побережье – той же Юрмале? Море там не сказать, чтобы очень теплое, но на солнце терпимо: можно и на песке поваляться, и в волейбол постучать, а? С литовским-то паспортом…

ЛИТВИН. Юрмала – это Латвия. С вашего позволения.

ЧИСТОВ (всплеснув руками). Конфуз. Вот она, имперская-то подкладка – вся наружу! Литвы от Латвии не отличаю. Что называется, докатился… (Проходит по комнате взад и вперед. С трудом садится за стол.) А вы отличаете – раз! О литовском паспорте не мечтаете – два… А о чем, если не секрет, вы мечтаете?

ЛИТВИН (недоверчиво). Вас это действительно интересует?

ЧИСТОВ (с энтузиазмом). Оч-чень. Иначе почему бы я, спрашивается, э-э-э, спрашивал? Простите, конечно, за тавтологию. Это от волнения.

ЛИТВИН (в сторону). Как-то странно незнакомому человеку рассказывать о своих мечтах…

Из кухни доносится крик лейтенанта: «Труба лопнула! Сейчас перекрою воду».

ЧИСТОВ (мечтательно). Как у Чехова…

ЛИТВИН. В каком смысле?

ЧИСТОВ. Звук лопнувшей трубы…

ЛИТВИН. Нет, у него какой-то другой звук.

ЧИСТОВ. В самом деле? Что ж, и эту информацию мы проверим… Да, я ведь не представился. Это тоже от волнения. От неравнодушия, понимаете? Вместо того, чтобы рассказать о себе, – с места в карьер начал расспрашивать вас. Итак, представляюсь… (Делает попытку встать.)

ЛИТВИН. Да зачем вы встаете? Вставать-то зачем?

ЧИСТОВ. Нет уж, позвольте, я, это самое… Уж я… С каждым годом всё труднее вылезать из-за стола. Особенно при моем весе… Где тут была моя фуражка?

ЛИТВИН. Зачем вам еще фуражка?

ЧИСТОВ. Чтобы отдать, как говорится, честь. К пустой голове потому что руку не прикладывают… А, растяпа, я ведь сегодня не при форме – какая фуражка? И смех, и грех! Представляюсь по-простому, без фуражки. Майор, как говорится, Чистов.

ЛИТВИН. Конспиративное имя?

ЧИСТОВ. Вот все так думают! Ну, абсолютно все… А я действительно майор и, более того, действительно Чистов.

ЛИТВИН. Красивое словосочетание.

ЧИСТОВ (потупясь). Отдел убийств, прошу любить и жаловать.

ЛИТВИН. Не понимаю, как Отдел убийств могут интересовать мои мечты.

ЧИСТОВ. Ну, если это, скажем, мечты об убийстве, то очень даже могут.

ЛИТВИН. Вы думаете, что можно мечтать об убийстве?