– Хреновая история, – вздыхает Богдан Олегович. – А эти трое? Я смотрю, у них все в шоколаде.

– У них ресурс, – вздыхаю я. – Угадайте, кто устроил эту подлянку нашей Лозанне? – добавляю насмешливо.

– Сухонос, что ли? – хмыкает весело Сомов.

– Да, – киваю я. – Поэтому, если он или его люди только сунутся к нам в поселок, их местные на вилы поднимут.

– Ну, ясно, – коротко кивает Буся. Смотрит насупленно на Вагитовских у кафешки. Переводит взгляд на подъехавшую охрану Сухоноса и заявляет решительно. – Нам пора, Маргарита Николаевна.

Будто я его тут удерживаю!

– Едем, пока ветер без камней, – берет меня за руку, словно девочку. – Еще споткнешься? – кивает на дурацкий камень.

У меня внутри все закипает от ярости. Но по позвоночнику уже бежит холодок, заставляя сжиматься сердце.

Парни из службы безопасности моего бывшего уже бегут к нам навстречу с битами. Внутри все съеживается от ужаса.

– Не бойся. Веди себя как обычно, – тихо наставляет меня Сомов. Неспешно, будто выжидает чего-то, открывает мне дверцу. Сам садится за руль. Плавно давит на педаль газа, будто ничего ему не страшно. Выезжает почему-то по боковой дорожке.

А я в ужасе наблюдаю, как здоровые амбалы с битами добегают до чебуречной. Растерянно смотрят на отъезжающий майбах. А навстречу им уже выходят бойцы Вагитова.

– Это же не может быть совпадением! – кричу в голос.

Дима Бунькин, шкаф из лички Сухоноса, что-то объясняет невысокому горцу в черной рубашке. Но тот лишь отрицательно мотает головой.

– Да какой там, Марго! Скажешь тоже, – самодовольно фыркает Богдан Олегович. – Это я им г*вна на вентилятор набросил, – ржет в голос. – Когда дурацкий кукарекод вводил, пацанам по секрету сказал…

– Что?! – выдыхаю в ужасе, сгибаюсь в три погибели.

– Ну как что… Не о нас же… – огрызается Богдан Олегович.

И на том спасибо! Набросчик хренов.

– Я им немного Сухоноса вломил. Объяснил, что будет нападение на чебуречную и поджог…

– А они… – всплескиваю ослабевшими руками, и даже сформулировать не могу.

– Вызвали подкрепление, – довольно заявляет Сомов. – Когда парни Сухоноса прибежали, мы уже уехали. Чистенько получилось…

– Вагитов нас видел вместе, – шепчу в ужасе. Об этом человеке ходят разные сплетни и домыслы. Один ужасней другого. Но я почему-то склонна верить…

– Вот и хорошо, – выруливает на трассу неугомонный мститель. – Пусть Аркаша знает, откуда прилетело, и больше к тебе не лезет. Дебил, бл…

– А Вагитов? Ты о нем подумал? Он же отомстит нам. Не дай бог сейчас кого грохнут…

– Не успеют, – самоуверенно заявляет Сомов. – Я им до кучи еще полицию вызвал. Пусть развлекаются пацаны. Мне не жалко!

Глава 18

Глава 18

Да ну?

– Надеюсь, Богдан Олегович, вы знаете, что делаете? – фыркаю как ежик.

– Непременно, Маргарина Николаевна, – улыбается он светски. Снова меня подбешивает дурацкими шутками.

Ну какая я тебе Маргарина, чудовище! Так бы и заехала по черепушке.

Тянусь к магнитоле. Включаю музыку. Выбираю арию Сюзанны из «Фигаро» Моцарта. Прикрываю глаза. Вспоминаю, как пела ее лет пять назад.

Тогда каждый миг искрился! Я проживала роль и кайфовала. У меня была семья. Дети жили со мной. Аркашка если и гулял, то очень осторожно. И мне казалось, я живу в каком-то нереально красочном мире. Словно на розовых облаках летаю.

А сейчас…

Кошусь на Сомова, уверенно ведущего майбах к коттеджному поселку на всех скоростях. Интересно, куда он так торопится? Мажу взглядом по насупленной физиономии, по рукам, вцепившимся в руль.

Что ж тебя так раздраконило? Пять минут назад был весел и сыт. А сейчас что?

Сомов в моем представлении – как дите малое. Но сейчас со своими шуточками зашел очень далеко. Стравить Сухоноса с Вагитовым – дело нехитрое. Вот только потом они могут объединиться. Богдан Олегович сбежит, а я тут останусь на съедение двум матерым хищникам.

Аркашка с костями проглотит и не подавится. Что же делать? Вот это я попала… Может, стоило отдать этот дурацкий майбах?

«Миронова, ты чего?» – с возмущением вопит внутренний голос. – «Ну какой отдать? Сбрендила, мать?»

И я снова погружаюсь в музыку. За «Фигаро» следует Хабанера из Кармен. Она написана для меццо-сопрано, но обычно ее поют все кому не лень. Но когда ее пела я, у бедняжки Хосе не было шансов соскочить.

Машина подлетает к воротам поселка. Сомов сигналит на КПП, будто за ним сто чертей гонятся. Подруливает к моим воротам. И как только Майбах замирает на подземной парковке, с видом мученика вываливается из-за руля.

– Я думал, сдохну от этой пилки дров, – заявляет возмущенно. – Аж голова разболелась от дурацких трелей. Это вообще кто-то кроме тебя слушает? – смотрит на меня с сомнением. – И кто это пел вообще? Ужасный голос. Просто уши заложило от дурацкого мява. Как кошка орет на крыше…