В пятой фигуре я, несмотря на её хрупкое сложение, с первого взгляда не признал бы молодую женщину. Светлые волосы Лиисы были убраны под кепку. Только несколько прядей выбивались наружу; в них торчали соломинки из собачьих будок.

Щёки у неё были измазаны сажей, ногти — такие же грязные, как у мужчин. На ней тоже были свитер с высоким воротом, серый рабочий комбинезон и крепкие ботинки с металлическими носами.

Лишь со второго взгляда я заметил тонко очерченные губы, маленький курносый нос с веснушками, длинные ресницы и красивые тёмно-карие глаза. Если бы эту девушку окунуть в ванну, как следует вычистить щёткой, причесать и вместо промасленной рабочей робы надеть на неё милое платье, из неё наверняка вышла бы опрятная юная барышня.

Но я подозревал, что именно этого она всеми силами и старалась избежать — по крайней мере в таком месте.

Когда шахтёры закончили карточную партию, я подошёл, чтобы пожать руку каждому, — Лиисе первой.

— Истинный джентльмен, — проворчал Нильсен по-норвежски. — Господин Бергер, видать, сразу понял, что ты не уродливый мальчишка. Хоть и выглядишь точь-в-точь как он.

Все засмеялись; одна Лииса надула губы.

Хотя они знали моё имя — очевидно, Хансен предупредил о моём приезде, — я всё же представился. Затем сел к ним, и разговор сразу зашёл о стволе: частью по-норвежски, частью по-немецки.

Землепроходцы называли ствол Сооружением — так же, как называл Прем. Только Йертсен, молчаливый, иссохший Священник, открывавший рот лишь тогда, когда ему действительно было что сказать, именовал его стволом фон Хансена, а участок, начинавшийся с семидесятого километра, — так называемой зоной фон Хансена.

Я не знал почему. То ли потому, что Ян Хансен принял руководство землепроходцами и они повиновались ему беспрекословно, то ли потому, что его брат Карл Фридрих фон Хансен стал нашим крупнейшим финансистом и нанимателем.

Хотя Йертсен говорил мало, мне показалось, что он и Лииса расположены ко мне больше других. Рённе же и братская пара, Бьёрн с Нильсеном, были людьми иного склада.

Они отпускали грубые шутки, шумно гоготали и вели себя как строители в дрянном трактире, но при этом следили за каждым моим движением и жестом, словно изучали меня. Для них моё присутствие на острове наверняка выглядело как проверочный визит. Видимо, Хансен и Прем предоставляли им полную свободу, и теперь они опасались, что этому может прийти конец.

По станции прокатился крик.

— Человек ранен!

Голос Хансена. Он доносился из шахтного зала.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 44

Мужчины в кают-компании смолкли и обернулись к двери. Я вскочил первым и выбежал из комнаты. За спиной с грохотом опрокидывались стулья. Я слышал, как остальные бросились следом.

Мчась по коридору, я вдруг понял: дизель больше не тарахтит. Последний час истек. Прем уже должен быть наверху.

Я ворвался в шахтное помещение. Здесь было заметно холоднее, чем в остальной части станции, и в воздухе слабо тянуло серой. За дощатой перегородкой в скальном плато зияло отверстие. Над ним первая клеть была подтянута к самому потолку, под ней висела вторая.

— Да помогите же мне!

Хансен вытаскивал из клети обмякшее тело, сам опираясь на костыль. Я тут же подхватил. Вдвоем мы выволокли Према наружу.

— Туда, на носилки! — выдохнул я.

Мы подняли его.

Прем выглядел ужасно. Я едва узнал бы его. На инженере была изодранная одежда: подтяжки, рубаха лесоруба с закатанными рукавами. Небритый, исхудавший — еще немного, и он стал бы таким же изможденным, как Йертсен.

Но сильнее всего меня потрясло его лицо. Волосы поседели, кожа сделалась пепельной. Очки запотели, одно стекло треснуло. За ними беспомощно метались широко раскрытые глаза — ничего не видящие, будто слепые. При этом Прем отчаянно разевал рот, словно не мог вдохнуть.

Мужчины теснились вокруг и говорили все разом.

— Назад! — крикнул я. — Лииса, докторскую сумку из моей комнаты. Быстро!

Девушка сорвалась с места.

— Вы что, не слышали Бергера? — взревел Хансен. — Назад!

Он оттеснил мужчин в сторону. Я расстегнул на Преме рубашку и двумя пальцами нащупал пульс на сонной артерии. Пульс едва чувствовался — глухое, слабое биение где-то в глубине тела.

Хансен помог мне повернуть Према на бок, чтобы осмотреть его и найти явные повреждения. Ничего. И все же, если я немедленно что-нибудь не предприму, этот человек умрет у нас на руках в ближайшие минуты.

Прем горел, был весь в поту и явно страдал от обезвоживания. Лихорадка сотрясала его тело. Он выгибался, словно от мучительных мышечных судорог. Приступ следовал за приступом, не давая ему ни мгновения покоя.

— Мне нужны тряпки и холодная вода.

Нильсен стоял неподвижно и смотрел на меня.

— Откуда?..

— Беги наружу и принеси ведро снега! — рявкнул я.