Главное — быть подальше от него. Ноутбук, конечно, жалко. Там все мои курсовые, черновики, несколько гигабайт фотографий из детства… Все, что оставалось от меня, Агаты, а не той игрушки, которой я была для него. Но ничего. Новый заработаю. Руки-ноги на месте. Я выживу. Я должна. Выйду на подработку и заработаю Лизе на витамины. Найду как.

Я резко развернулась и пошла к выходу. Надо бежать отсюда. Пока Сара не догадалась позвонить этому ненормальному и сообщить, что призрак его прошлого наведался в гости. Небось, она спит и видит, как бы выслужиться перед ним, ведь он ей так нравился.

Но Сара оказалась быстрее. Она схватила меня выше локтя, ее тонкие, но цепкие пальцы впились в мое плечо.

— Куда ты? — в ее голосе снова зазвучала знакомая паника.

Я резко, с силой, на которую сама не рассчитывала, вырвала руку. Одарила ее таким ледяным, презрительным взглядом, что она отшатнулась. Как же мерзко было ее прикосновение.

— Тебя это касается в самую последнюю очередь, — прошипела я. — И не смей ко мне прикасаться. Никогда.

Я выскочила из комнаты, почти бегом пробежала по длинному, темному коридору, где когда-то смеялась с Мирой, сбежала по скользкой лестнице и вывалилась на улицу, под слепящий, безжалостный снегопад.

Холодный ветер бил в лицо, слепил глаза, гоняя по асфальту колючие, как иголки, снежинки. Я сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь унять дикую дрожь в коленях и вытереть предательскую слезу, замерзающую на щеке. Теперь скорее домой. И постараться забыть все это, как самый страшный кошмар наяву.

Не успела я сделать и десяти шагов, отдаляясь от этого проклятого места, как ко мне с двух сторон подошли двое мужчин. Высокие, массивные, в одинаковых темных пальто, словно выросшие из самой метели. Они перекрыли собой ветер, снег и путь к отступлению.

— Агата Серова? — голос того, что был слева, был низким, безжизненным, как скрип двери в склепе.

Я похолодела, ощутив, как по спине побежали ледяные мурашки. Оборотни. И в метре от нас, призрачно возникнув из снежной пелены, стоял черный внедорожник с тонированными до состояния ночи стеклами. Черт. Черт, черт, черт!

Инстинкт самосохранения заставил меня мотать головой, я попыталась сделать глаза широкими и невинными.

— Юлия Цепнич. А что такое? Вы меня с кем-то перепутали.

Мужчины молча переглянулись. Один из них, тот же, что говорил, достал телефон, быстрым движением пальца вызвал на экране фотографию и показал другому. Тот почти незаметно кивнул. У меня в груди все оборвалось и провалилось куда-то в ледяную бездну. Черт. Они сверились. У них было мое фото.

В голове забил набат, громкий, панический, кричащий только одно слово — БЕГИ!

Я резко развернулась на 180 градусов, собираясь рвануть с места, отчаянно, куда глаза глядят. Но они были быстрее. Тот, что справа, схватил меня. Крепко, по-волчьи, так что боль, острая и безжалостная, прошлась по руке, отзываясь эхом во всем теле.

— Отпустите меня! — я закричала, начала брыкаться, вырываться, но его хватка была стальной, неумолимой. — Отпустите, я сказала! Кто вы вообще такие? По какому праву?

— Не дергайтесь, пожалуйста, — тот же безэмоциональный, ледяной голос. — Мы отвезем вас к господину Сириусу.

От этих слов меня вывернуло изнутри. Нет. Только не это. Только не к нему. Любая неизвестность была лучше, чем оказаться в его руках снова.

— Нет! Отпустите! Я никуда с вами не поеду!

Но меня уже не слушали. Второй мужчина легко, словно я была перышком, подхватил меня и перекинул через плечо. Мир перевернулся с ног на голову. И удар вышиб воздух. Мой живот прострелило болью…

Я билась и кричала, пытаясь привлечь внимание редких прохожих, но ветер и снег словно поглощали все звуки, а те, кто мелькал вдали, лишь торопливо отворачивались и ускоряли шаг. Никто не поможет. Никто не посмеет перечить Сириусу Бестужеву.

Он уже почти дотащил меня до зловещего внедорожника, как вдруг я услышала резкий, яростный визг резины об асфальт, заглушающий даже шум метели.

Приподняв голову, я увидела, как на дорогу, снося снежную насыпь, вылетела черная спортивная машина. Из нее, даже не заглушив ревущий двигатель, выпрыгнул он.

Сириус.

Вид у него был бешеным, нечеловеческим. Глаза горели ярко-алым, адским пламенем, болезненно ярким на его мертвенно-бледном лице. Взмокшие от снега и, возможно, пота белые волосы прилипли к высокому лбу. Он был здесь. И он был в ярости, какой я никогда не видела.

Я увидела, как его взгляд, пылающий, как раскаленный уголь, нашел меня в этой унизительной позе. Он рванулся вперед с низким, звериным рыком, который прорезал вой ветра и врезался мне прямо в душу.

Но мои похитители были быстрее. Тот, что нес меня, швырнул меня, как тюк, на заднее сиденье внедорожника. Они в прыжке вскочили на свои места, и машина рванула с места с таким визгом шин, что у меня заложило уши.

Но… что происходит? Почему он здесь? Почему он смотрел на них с такой же яростью, как и на меня?