– Хасан – совладелец этого корыта, – пояснил Вал. – И чем больше хлама «Долли» наберет в космосе, тем лучше будет его жизнь на Земле.

– Хорошо, а остальные двое? Они же могут погибнуть…

– Ну, значит, за жизнь не держатся. Тот, который помладше, Хулио, вряд ли утруждается прогнозами. Он знает, что может умереть, он просто в это не верит.

Вал надеялся, что тут обсуждение и закончится, но пацан не отставал:

– А постарше кто?

– Постарше – Илья Черных, и мы о нем говорить не будем.

Пацан отцепился, но тут же уткнулся носом в компьютер. Ясно с ним все: сам информацию собирает. Может, и найдет чего… Но не так уж много. Уход Максимыча из Роскосмоса был неприятным, однако на межгалактический скандал не тянул. Просто очередной многообещающий сотрудник, который не удержал себя в руках… Вал такого никогда не понимал. Как можно спиться, если ты видел звезды вблизи? Но чужая душа действительно потемки, причем порой весьма неопрятные. Так что он не интересовался причинами, сподвигшими Максимыча сначала на пьянство, потом на возвращение в космос в роли мусорщика. Ему просто достаточно было для себя определить: перед ним человек, отказавшийся от мечты, и относиться к такому нужно соответствующе.

Если кто хуже, то только Ростовцева, пожалуй… Потому что с Максимычем Вал толком не общался, так, пересекался пару раз, а вот Анастасию Ростовцеву знал очень хорошо. Они учились почти одновременно, он всего на пару лет старше, и в какой-то момент он даже был ее куратором на практике. Вал прекрасно видел: она из тех, для кого звезды были мечтой, он не сомневался, что она далеко пойдет… Она и пошла, да не в ту сторону. Вал не следил за ней совсем уж пристально, а потому не сразу узнал, что она буквально после нескольких полетов уволилась из Роскосмоса и покинула страну. Как, почему – выяснить у него не получилось, но он допускал, что такое могло произойти только из-за какой-то личной трагедии, которая навсегда оттолкнула Ростовцеву от неба. А в итоге что? Она вдруг обнаружилась на должности офицера безопасности на том корыте, «Акиле»!

И вроде как свободу выбора никто не отменял, каждый вправе определять свою судьбу, но все же… Вал особо не кричал об этом, но таких, как Ростовцева или Максимыч, лично для себя он определял как предателей.

На их фоне даже такие, как Сяо Юнь, воспринимались лучше. У Вала не было иллюзий насчет этого китайца, он знал: как бы дружески они ни общались во время общих эфиров, ни о какой искренней симпатии там и речи не идет. Но ведь это честно! У каждого из них своя страна и свои интересы, защищать которые куда правильней, чем предавать.

От мрачных размышлений его отвлек очередной вопрос пацана:

– А вы знаете, кто на «Санни» прилетел теперь?

– Не больше и не меньше, чем ты, – зевнул Вал.

Общие сведения об экипажах ближайших объектов рассылались всем в обязательном порядке. Собственно, так Вал и узнал о том, что на других кораблях есть «бывшие свои». Ну а у американцев все честно: две женщины на этот раз прилетели, командир та, что помладше, хотя это странно, конечно… Но у них там фиг поймешь что. Могут за заслуги назначить, а могут к какой-нибудь общественной акции приурочить.

«Санни» не волновал Вала настолько, чтобы вдаваться в подробности. Это солнечная ферма, с которой им никак не пересечься. Так что со всеми окружающими Вал планировал общаться ровно столько, сколько нужно, ну а потом, когда его смена закончится, просто забыть о них навсегда.

Санни 1004

Лучшее, что сейчас могла Эбби, – изобразить полную уверенность, такую, которая и полагается командиру экипажа. Жаль, что не получалось искренне заблуждаться на свой счет… Были у нее знакомые, которые владели этим искусством в совершенстве. Сама Эбби умела лишь выглядеть уверенной. В глубине души она знала, что ее пребывание здесь – не заслуга, а кредит доверия, да и то выданный ей вынужденно.

Так уж совпало, что незадолго до ее назначения одна правозащитная организация обвинила ее нанимателей в том, что на руководящие должности ставят в основном молодых мужчин. Женщин если и назначают, то старшего возраста, причем редко. По закону это не запрещалось, однако компании проще было заигрывать с публикой, чем тратить деньги на восстановление репутации. Так что они выбрали Эбби, которая просто оказалась в нужном месте в нужное время.

Правда, в подчинении у нее был всего один человек – и тоже женщина, поэтому сложно сказать, была ли вся эта пиар-акция такой уж грандиозной победой равноправия. Эбби даже подозревала, что, если бы не вся эта шумиха, именно ее спутницу, Ти́ган, сделали бы главной. И хотя сама Тиган ни разу ее не упрекнула и вообще казалась равнодушной, как придорожный булыжник, ситуация все равно оставалась несколько неловкой.