При таком раскладе маленькие компании, заявляющие, что они вот-вот устроят революцию, регистрировались так часто, что на них перестали обращать внимание. Вот и Ана, когда ее наняли куратором подобного эксперимента, сначала была не впечатлена. Но, пообщавшись с Сэди и Эллиотом, она незаметно для себя допустила, что все еще может закончиться хорошо.

Она ничего не знала об их нанимателях, однако видела, что сами супруги Невил – те еще фанатики. От мира науки, разумеется, но такие чаще всего и совершают серьезные открытия. Понаблюдав за ними, Ана убедилась, что им плевать и на деньги, и на славу, им нужен результат, а наниматель для них – всего лишь способ достижения этого результата. За таким обычно кроется что-то личное, важное… То, о чем она не хотела знать. Ана терпеть не могла, когда кто-то лез ей в душу, и не собиралась так поступать с другими.

Сэди и Эллиот легко освоили создание жизнеспособных органов, но такое делали и без них, крупные корпорации готовы были обеспечить цену пониже. Поэтому, чтобы сделать свои эксперименты хоть сколько-то оправданными, они пообещали работодателю наладить «Панацею»: машину, объединявшую робота-хирурга и принтер органов. По задумке Невилов, «Панацея» должна была удалять поврежденные органы пациента и одновременно наращивать новые. При успехе такого проекта исключались многие риски, а главное, не требовался долгий восстановительный период, операция делала человека здоровым. На станцию он добирался в медицинской капсуле, защищающей его, а уже здесь обретал достаточную выносливость, чтобы благополучно вернуться на Землю.

Так что в теории у Невилов все было замечательно, и в тот период Ана не просто выполняла свою работу, а чувствовала определенную гордость за то, что причастна к такому. Но потом она выяснила, что, закончив подготовку, супруги собираются экспериментировать сразу на людях, и гордость как-то разом улетучилась.

И не просто на людях, а на двенадцатилетней девочке! Когда Ана узнала об этом, она не сдержалась:

– Вы в своем уме?! С мышей начать, по старинке, не хотите?

– С мышами сейчас сложнее стало, – вздохнула Сэди. – Общество защиты животных постаралось, чтобы это стало невыгодно и дорого… Тут многое от страны зависит, но ты же знаешь, где у нашей компании центральный офис!

– А общество защиты маленьких девочек высказаться на эту тему не хочет?

– Родители Мими дали согласие на операцию. Да и она тоже… Она достаточно взрослая, чтобы понимать, что к чему.

Это ведь печально, если задуматься… Когда в двенадцать лет ребенок становится достаточно взрослым, чтобы не только понимать собственную смерть, но и принимать ее.

Чтобы Ана успокоилась, ей даже позволили изучить медицинскую карту Мими. Тут и специального образования не требовалось, чтобы понять, насколько все плохо. Необходимо удалить из организма три опухоли, купировать метастазы и полностью заменить сердце и легкие, плюс фрагментарно восстановить другие органы. Кто возьмется за это на Земле? Да никто, это верная смерть для девочки и неизбежное поражение для медиков. А без операции Мими и до следующего года не дотянет, но все же, все же…

– Неужели нельзя провести чуть больше экспериментов, подготовиться лучше? – настаивала Ана.

Сэди смерила ее бесконечно усталым взглядом:

– Не получится. Сейчас или никогда. На другое нет ни времени, ни денег.

Так Ана и узнала, что их наниматели уже готовились закрыть проект, и Невилам лишь чудом удалось уговорить их решиться на доставку девочки на «Акилу». Вряд ли это было сделано из человеколюбия, скорее, компания цеплялась за призрачную надежду вернуть немалые инвестиции в этот проект. Но «Панацея» станет выгодна, исключительно если операция пройдет успешно – вот такого действительно никто не делал!

Только с чем они подходят к этому эксперименту в итоге? Три тесных зала, станция, которую создали чуть ли не из космического мусора, два всклокоченных ученых и хаотично летающие человеческие органы в банках… Ане требовалось немало сил, чтобы убедить себя: успех при таком раскладе все равно возможен.

Сомнения в любом случае бесполезны, на Земле Мими завершала свой последний карантин. До эксперимента оставалось двадцать часов.

Великий Цилинь

Успех приходит только в порядке, а реальность не терпит хаоса. Сяо Юнь не забывал об этом никогда, но другим доказывать не собирался. Он нес ответственность лишь за свою жизнь и за свой корабль, со всем остальным ему оставалось только мириться.

На «Великом Цили́не» все как раз было безупречно. Корабль неизменно оставался на заданных координатах, и никакой мусоровоз не решался к нему приближаться – потому что Хасан и его бродячий цирк знали: орудия работают круглые сутки, и Сяо Юнь, если надо, выстрелит без предупреждения.

С корабля постоянно поддерживалась связь с операторами, работающими на астероидах. Пока все шло идеально, добыча руды велась без перерыва, одного оператора хватало, чтобы контролировать целую бригаду роботов, не рискуя при этом своей жизнью. Но если бы что-то пошло не по плану, Сяо Юнь забрал бы любого из своих подопечных, он не любил полагаться на волю случая и десятки раз отработал все аварийные ситуации еще на Земле.