Музыка, которую я слушаю, далека от мейнстрима, потому я крайне редко встречаю людей, которые знают хотя бы половину моих любимых групп. «Братья Эйвитт» – моя любовь на все времена.

Мы с отцом часто засиживались по ночам с гитарой: он подбирал аккорды к их песням, и мы вместе пели. Однажды папа очень метко охарактеризовал их музыку. Он сказал: «Настоящий талант – это когда из множества несовершенств рождается совершенство».

Я поняла, что он имел в виду, только когда начала слушать «Братьев Эйвитт» по-настоящему. В их песнях рвутся струны банджо, сбивается мелодия, мягкий голос вокалиста вдруг сипнет и в том же куплете срывается на крик. Все это добавляет музыке веса, характера и жизненности.

После смерти отца мама передала мне его подарок на грядущее восемнадцатилетие: два билета на концерт «Братьев Эйвитт». Я расплакалась: папе, наверное, не терпелось самому их вручить. Конечно, он хотел бы, чтобы я сходила на концерт даже без него, но я так и не смогла себя заставить. С его смерти прошло всего несколько недель, и я не получила бы от любимой музыки никакого удовольствия, потому что все время думала бы о папе. О том, как здорово было бы пойти на концерт вместе с ним.

– Я тоже их обожаю, – нерешительно говорю я.

– Живьем когда-нибудь слышала?

И тут, сама не знаю почему, я рассказываю Уиллу об отце. Всю нашу историю, без утайки. Он слушает очень внимательно и перебивает лишь для того, чтобы предупредить о следующем повороте. Я рассказываю о нашей общей страсти к музыке. О папиной неожиданной смерти от сердечного приступа. О его подарке на день рождения и о концерте, на который мы так и не попали. Сама не понимаю, что со мной творится: вообще-то я не склонна изливать душу малознакомым людям. Тем более парням. Спохватываюсь я только тогда, когда паркуюсь на стоянке у супермаркета.

– Ой, – вырывается у меня, когда я опускаю глаза на часы. – А это точно был самый короткий путь? Мы двадцать минут сюда ехали!

– Не-а, не самый.

Уилл подмигивает и открывает дверь.

Так. Теперь он определенно со мной заигрывает. И у меня в животе определенно порхают бабочки.

Снег успевает смениться дождем, пока мы идем по парковке.

– Бежим! – кричит Уилл, хватая меня за руку и увлекая за собой к входу.

Мы оба вваливаемся в магазин, задыхаясь от смеха, и стряхиваем воду с одежды. Я скидываю куртку и трясу ее, когда Уилл вдруг кладет руку мне на щеку и убирает с моего лица прилипшую прядь. Рука ледяная, но я не чувствую холода, потому что от прикосновения Уилла щеки у меня тут же вспыхивают. Он перестает улыбаться; мы долго смотрим друг другу в глаза. Я все не могу привыкнуть к тому, как мое тело реагирует на его близость: малейшие прикосновения и жесты будят во мне совершенно неожиданные чувства.

Кашлянув, я опускаю глаза и хватаю ближайшую тележку. Вручаю Уиллу список покупок.

– И часто здесь в сентябре идет снег? – как можно невозмутимей спрашиваю я.

– Не волнуйся, это ненадолго. Пару дней будет идти, от силы неделю. Обычно раньше октября снег не выпадает. Тебе повезло.

– Повезло?!

– Да. Такие резкие похолодания здесь – редкость. Вовремя вы приехали.

– Угу. А я думала, местные, поди, снег ненавидят.

Уилл смеется.

– Поди?

– А что?

– Ничего. Просто я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то так говорил. Очень мило. Ты настоящая южанка!

– Ах, простите. Отныне буду жеманничать, как настоящие янки, и вместо «поди» говорить «по всей вероятности».

– Нет-нет. – Он со смехом толкает меня в плечо. – Мне нравится, как ты говоришь. Честное слово!

Сама себе не верю: я превращаюсь в девчонку, способную по уши втрескаться в парня с первого взгляда. Это ужасно. Ловлю себя на том, что внимательно рассматриваю его лицо в поисках изъянов. И ни одного не нахожу. Катастрофа! В моих глазах Уилл – абсолютное совершенство.