В ярком искусственном освещении сквозь тонкую ткань его светло-желтой рубашки видна нижняя майка. Обращаю внимание на его широкие плечи и бицепсы, туго обтянутые рукавами. Лбом Уилл прислоняется к навесному шкафчику; поскольку кухни у нас одинаковые, можно предположить, что он дюймов на шесть меня выше. Пока я рассматриваю узорчатый черный галстук, который он перекинул через плечо, чтобы не намочить, Уилл выключает воду и идет ко мне с мокрой салфеткой. Покраснев, я выхватываю салфетку у него из рук, смущенная тем, как бесстыдно только что глазела на его тело.

– Спасибо, – говорю я, спуская рукав с плеча. – Я сама.

Пока я вытираю кровь, он открывает пластырь.

– Интересно, что ты делала на улице в семь утра в одной пижаме? Вы еще не разгрузились?

Мотаю головой и кидаю салфетку в мусор.

– Кофе искала.

– Ясно. Ты, стало быть, не жаворонок. – Это не вопрос, скорее утверждение.

Когда он подходит, чтобы наклеить пластырь, я чувствую на шее его дыхание и растираю свои руки, чтобы по ним не побежали мурашки. Уилл приклеивает пластырь и аккуратно разглаживает.

– Вот и готово. Как новенькая!

– Спасибо. И я, кстати, жаворонок. Когда кофе выпью.

Я делаю вид, что осматриваю пластырь, а сама лихорадочно соображаю, что делать дальше. Поблагодарить его я уже поблагодарила. По идее, можно бы развернуться и уйти, но это будет невежливо. Он все-таки мне помог. А если просто стоять и ждать, когда он заведет со мной светскую беседу, рискну показаться дурой. С какой стати я вообще придаю столько значения тому, что обо мне подумает Уилл? Он просто сосед! Еще один «обитатель» Ипсиланти, не более того.

Когда я оборачиваюсь, он уже наливает мне кофе. Затем подходит и ставит передо мной чашку.

– Сливки, сахар?

Мотаю головой.

– Просто черный, спасибо.

Пока я пью кофе, Уилл стоит напротив и смотрит. Глаза у него темно-зеленые, как у мамы, – значит, что-то он все-таки от нее унаследовал.

– Ладно, я поехал. Брат уже ждет в машине, а мне пора на работу. Я тебя провожу. Кружку оставь себе.

Смотрю на кружку и только тут замечаю крупную надпись на боку: «Лучший в мире папа». Мой отец пил кофе из точно такой же кружки.

– Спасибо, я дойду сама, – говорю я, направляясь к входной двери. – Вроде бы с прямохождением наконец разобралась.

Он выходит из дома следом за мной и запирает дверь, настояв, чтобы я пошла в его куртке. Я накидываю ее на плечи, еще раз благодарю и перехожу дорогу.

– Лейкен! – кричит Уилл мне вслед, когда я уже собираюсь войти в дом.

Оборачиваюсь: он все еще стоит на своей подъездной дорожке.

– Да пребудет с тобой сила! – со смехом восклицает он и запрыгивает в машину.

Сконфуженно опускаю глаза на свои тапочки с Дартом Вейдером. Ну да… я в своем репертуаре.

Кофе помог. Я нашла регулятор температуры, и к обеду дом наконец начал прогреваться. Мама с Келом поехали в компанию, предоставляющую коммунальные услуги, чтобы переписать все на мамино имя, а я осталась разбирать последние коробки (если не считать тех, что до сих пор лежат в джипе). Распаковав часть вещей, я вспоминаю про душ. Самое время его принять, а то сегодня уже третий день, как я хожу замарашкой.

После душа заворачиваюсь в полотенце и, наклонив голову вперед, расчесываю и сушу волосы феном. Потом направляю фен на запотевшее зеркало, чтобы очистить от пара маленький кружок и слегка накраситься. Так, загар уже потихоньку начинает сходить. Похоже, в этих краях позагорать осенью уже не получится: лучше сразу привыкнуть к своей бледности.

Причесавшись, я собираю волосы в хвост, подкрашиваю ресницы и наношу блеск для губ. Без румян вполне можно обойтись: от погоды и пары встреч с Уиллом щеки у меня и так красные.

Пока я была в душе, мама с Келом вернулись и уехали опять. На столе записка: подруга Бренда повезла их в город возвращать арендованный фургон. Рядом с ключами и списком продуктов лежат три двадцатки. Я беру их и иду к машине. На сей раз добираюсь до нее без приключений.

Включая заднюю передачу, я вдруг осознаю, что понятия не имею, куда ехать. Налево или направо? Совершенно не ориентируюсь в этом городе. Заметив во дворе младшего брата Уилла, я паркуюсь у тротуара и опускаю стекло.

– Привет! Можно тебя на минутку? – кричу ему.

Он как-то подозрительно на меня смотрит. Боится, что я опять перевоплощусь в зомби? Наконец он все же делает пару шагов в мою сторону, но в трех футах от машины останавливается.

– Как добраться до ближайшего продуктового?

Он закатывает глаза.

– Серьезно? Мне девять!

Ага. Значит, сходство с братом у него чисто внешнее.

– Что ж, и на том спасибо. Кстати, как тебя зовут?

Расплывшись в озорной улыбке, он выкрикивает: «Дарт Вейдер!» и бросается наутек.