Пока Ингрид сидела на диване в гостиной и обрабатывала губу дезинфицирующим средством, она заварила чай.

– Вы художница? – крикнула Ингрид на кухню. Видимо, она заметила скульптуры в саду.

– Да, скульптор… Доротея Райхардт. – Ее нисколько не удивило, что такое молоденькое создание никогда о ней не слышало. – Если вы потом дадите мне свою блузку, я отмою кровь холодной водой и зашью разрыв.

– Спасибо, вы так добры.

Доротея вошла в гостиную с большим подносом, поставила его на журнальный столик и сдвинула письма, брошюры и листовки в аккуратную стопку, освобождая место. Запах чая напомнил ей о былых временах – как и присутствие молодой гостьи.

Ингрид провела языком по внутренней стороне губы.

– Царапина выглядит ужасно?

– Нет, даже довольно мило, – улыбнулась Доротея.

– Да-да, вы просто так говорите. У вас, случайно, нет зеркала?

– Сейчас принесу. – Доротея встала и сняла со стены маленькое старинное позолоченное зеркало, но, когда она протянула его Ингрид, та уже сфотографировала себя на телефон и с унылым видом скривила лицо.

Доротея отложила зеркало и снова села. Некоторое время они пили чай и болтали. Ингрид рассказала, что сбежала из дома из-за жестокого отчима и уехала на поезде в Аугсбург, чтобы встретиться с бывшими однокурсниками, а Доротея – о своей жизни художницы и о том, как ей досталась эта большая вилла, полная антиквариата.

– А потом… – Доротея замолчала, прочистила горло и смущенно вытерла лоб. Внезапно ее накрыла волна жара. Неужели это последствия ее стычки с мужчиной? Она заморгала, сгоняя пот, от которого щипало глаза. Сердце бешено колотилось.

– С вами все в порядке? – спросила Ингрид.

– Да… у меня просто… так сильно… кружится голова… – простонала Доротея. Все поплыло вокруг, и ей пришлось ухватиться за спинку дивана.

– Это не от чая, я себя хорошо чувствую. – Ингрид встала.

– Но вы же… почти ничего… не выпили, – только теперь осознала Доротея.

И тут она увидела, как Ингрид достала из кармана брюк платок и тщательно протерла край журнального столика, поднос и ручку чайной чашки. Затем подошла к двери гостиной и вытерла ручку.

– Что… вы делаете?

Но Ингрид не ответила. Вместо этого она вошла в прихожую, и Доротея увидела, как та протерла и ручку входной двери, затем накрыла платком ключ и отперла дверь.

– Нет… – Доротея попыталась встать, но сил не хватило, и она сползла с дивана на ковер.

Прежде чем потерять сознание, она еще успела увидеть, как седой мужчина вошел в ее дом.

Глава 8

К девяти тридцати утра Марк и Сабина наконец вернулись в свою квартиру в Висбадене, которую купили год назад.

– Ну и ночка, – простонал Марк, бросая сумки на диван в гостиной.

Все пропахло дымом, его носки до сих пор были мокрые от дождя, а сам он смертельно устал. Он с удовольствием просто упал бы сейчас на диван – мокрый, прокуренный и потный – среди сумок, натянул бы на голову одеяло и проспал бы десять часов подряд. Но он знал, что их пребывание в квартире будет недолгим: это была лишь короткая передышка, ведь уже четыре часа велись поиски темноволосой женщины на восстановленной фотографии через все базы данных «Дедала». Снейдер мог позвонить в любой момент, и тогда все продолжится. Но только сегодня, потому что завтра утром они с Сабиной уедут на неделю в Мюнхен, чтобы навестить сестру Сабины, ее отца и племянниц Конни, Керстин и Фиону. После полутора лет без отпуска они, безусловно, заслужили эти дни.

Сабина сняла обувь, бросив ее к комоду в прихожей, распустила хвост, в который были собраны ее длинные каштановые волосы, и по пути в ванную стянула куртку и футболку.

– Дорогой, пожалуйста, закинь все вещи в стиральную машину – мне нужно принять душ.

– Да, конечно. – Марк проводил ее взглядом. Как она могла сейчас думать о стирке? – Невероятно, РАФ снова активна! – крикнул он ей вслед.

– Я еще толком не осознала этого, – раздался голос из ванной. Через мгновение он услышал шум вентилятора и звук душа.

Да, в это было трудно поверить. Марку было тридцать пять, всего на год старше Сабины, и он лишь смутно помнил последние годы террора РАФ, которые застал еще ребенком: подрывы автомобилей, похищения людей и ограбления банков, а также ужасающие казни, совершаемые ее членами. И теперь все должно было повториться? Эта мысль казалась ему такой нереальной.

Пока он собирался с силами и заваривал крепкий кофе на кухне открытой планировки, ведущей в гостиную, зазвонил дверной звонок. «Неужели это уже Снейдер?»

Для этого было еще слишком рано. Марк поймал себя на мысли, что откроет сейчас дверь и увидит дуло пистолета, а женщина в маске наклонит голову, уставится на него, прошепчет: «Чертов коп из БКА» – и нажмет на спусковой крючок.

«Прекрати! Ты сходишь с ума!» Он посмотрел в глазок и увидел на лестничной клетке Тину Мартинелли. С облегчением он открыл дверь квартиры.