Я верила, что семья и дом — именно то место, где тебя всегда ждут, где тебя примут такой, какая ты есть, не стремясь что-то изменить, где будут верить в тебя и ждать, даже когда надежды больше не осталось. Но и этот стержень оказался не таким уж и крепким, каким я его себе представляла. Сегодня он был разрушен до основания.

Осталось последнее. Морской дозор. С детства меня учили, что если случилось что-то ужасное, лучше обратиться к ним. Они помогут и всё решат. Во время путешествия уже случалось так, что и этот стержень давал трещину в основе, но всё же… если я потеряю и эту веру, то… с чем я останусь? Во что мне ещё верить? Должно же быть хоть что-то в этом мире, на что я смогу опереться и не пасть духом окончательно? Если нет, то… то…

Неожиданно дверь открылась, и в кабинет вбежал молодой парень — рядовой дозорный. Он подошел к капитану, который вёл допрос, и стал усиленно что-то шептать ему в ухо. Секунд через пятнадцать шептания прекратились, рядовой положил на стол перед капитаном небольшой документ, в шапке которого было большими буквами написано «ОТЧЁТ», и убежал.

— Хм… — протянул капитан, потирая подбородок. — Как интере-есно.

Поведение мужчины изменилось: теперь он не улыбался и не казался мне таким дружелюбным. Глаза стали напоминать взгляд хищной птицы, а костлявые пальцы, что напряженно вцепились в край стола, лишь дополняли образ стервятника.

— Что интересно? — в моём голосе уже отчётливо слышалась усталость. — Я ещё раз говорю, вы понапрасну теряете время! Почему вы не начнёте действовать? Я же сказала, где они!

— О-о-о… — протянул дозорный, просматривая лист с отчётом. — Мы уже давно начали действовать.

— Что? — я была слегка озадаченна тем, как быстро сменилось настроение дозорного.

— С того самого момента, как ты вошла в штаб морского дозора и сказала, где нам искать Юстасса Кида, мои люди неустанно искали его по всему острову. — Говоря это, дозорный смеялся, вот только не было понятно, что именно отражает этот скрипучий смех. — Были посланы все отряды на поимку Кида и всего его сброда. Знаешь, если Юстасс Кид окажется в моих руках, то я точно получу повышение и стану коммодором! — с каждым словом тон его голоса становился всё агрессивнее и агрессивнее, а я не могла понять, к чему он ведёт. — Но вот беда… — продолжил он. — Когда высланные отряды добрались до того места, которое ты указала, то никого там не обнаружили!

— Что?! — воскликнула я. — Такого не может быть!

— А оказалось, что может! — крикнул дозорный, резко встав из-за своего стула и нависнув надо мной через стол. Образ стервятника окончательно за ним закрепился. — Мои люди обыскали каждый дом и каждый уголок на острове, но ни Кида, ни его команды, ни даже его корабля и в помине не было видно! Из этого всего можно сделать несколько выводов, — дозорный обошёл стол и приблизился ко мне вплотную — так близко, словно перекрывал собой пути к отступлению. — Либо ты пришла сюда и всё это выдумала, в чём я крайне сомневаюсь — уж больно много подробностей тебе известно, — либо Кид понял, что на его борту завелась крыса, и решил свалить по-быстрому, пока мы его не взяли с потрохами.

— Свалить? — тихим голосом спросила я.

Почему-то этот вариант даже не рассматривался мною. Странно, но уверенность в том, что пираты дождутся меня, всё это время сохраняла свои позиции. И почему? Ведь я сама решила предать их, напала при всех на капитана, накричала, а теперь удивляюсь тому, что пираты послали меня куда подальше и умчались путешествовать дальше?

Боже… Моей глупости нет предела.

— Понятно, — вздохнула я с лёгкой полуулыбкой, — в таком случае извините, что потревожила, — и попыталась встать, но не тут-то было.

Прозвучал небольшой звонкий щелчок, и мои руки, покоившиеся на подлокотниках стула в мгновение ока оказались в плену наручников из кайросеки. Как оказалось, дозорный не зря приближался ко мне: в удобное для него время он просто включил скрытый механизм, который превратил меня из добровольного жителя в пленницу.

— Что происходит? — запаниковала я, пытаясь выдернуть руки из крепких кандалов, но при каждом действии лишь лишалась последних остатков сил. — Что вы… делаете? — уже со слабостью продолжала я.

Мужчина, веселясь, захихикал, присев на край стола. Его забавляло моё положение и то, что теперь я точно не вырвусь на свободу. Слегка развернувшись, он подобрал некоторые документы и стал уже сам заполнять их.

— Извини, дорогуша, но уж очень мне прельстило кресло коммодора, — со смехом говорил дозорный. — Если я не могу заполучить голову Юстасса Кида, то и голова одного из членов его команды вполне себе сойдёт.

— Да о чём вы, чёрт возьми?

Мне казалось, что моё сознание вот-вот разрушится на тысячи осколков. Даже дышать стало проблематично. Неужели в этом мире не осталось совершенно ничего, во что стоит верить? Неужели всё, чему меня учили с детства — ложь?