— Исполняй! — прикрикнул он, ударив кулаком по столу.

— Есть! — отозвался тут же лейтенант, после чего подошел ко мне и надел новые наручники из кайросеки, чтобы освободить от стула.

И вот теперь, когда меня вели вдоль узких выкрашенных в белый и голубой цвет коридорах, я вспоминала шутку Кида, что если надо, я могу и самого чёрта обыграть. Вот только сегодня я поставила всё не на ту «лошадку». Однако ставки сделаны. Вы проиграли, и теперь ждёт вас тюрьма и эшафот.

Меня прикрепили к сырой каменной стене, усадив на пол, а руки задрали над головой. Темница была просторной и тёмной, из-за чего я не понимала, где её конец, а где начало. Под собой я ощутила немного соломы, но толку от неё всё равно никакого. Рядом поставили стакан с водой и кусок ржаного хлеба, вот только как мне есть и пить, если руки скреплены кандалами из кайросеки над головой? Скорей всего, это просто издевательство. Насмешка над тем, кто и так завтра умрёт.

Бессмысленно. Всё что я до этого делала — бессмысленно. Всё чему меня учили, всё, во что я верила, всё, о чём мечтала и на что надеялась — бессмысленно. Моя жизнь разрушена до основания, словно карточный домик, что сдуло мимолётным ветерком. Остались только воспоминания.

По идее я должна рыдать, кричать, злиться и обвинять во всём пиратов, но… ничего нет. Вообще ничего! Я даже боли больше не чувствую. Внутри одна лишь пустота. Сквозная дыра, да такая большая, что туда может поместиться пушечное ядро. Слёз нет, надежд нет, желания жить тоже нет. Так может, оно и к лучшему? Завтра в полдень я буду сожжена, как какая-то ведьма, про которых читала раньше в сказках. Какая ирония.

Умрёт Рэд Джекит, а все посчитают, что умер пират. Джек какой-то там. Дозорный обязательно придумает мне имя и преступлений припишет, чтобы у людей ко мне не было никакой жалости. И всё ради чего? Ради власти, денег, положения.

— Здесь кто-нибудь есть? — неожиданно раздался голос с темного конца темницы. Я не видела кто там, но была уверенна, что голос доносился именно оттуда. Кому он принадлежит? Тон очень высокий, похож на женский, но в то же время периодически ломался, переходя на мужской бас. Такое обычно происходит у парней подросткового возраста.

— Кто ты? — задала я вопрос на вопрос. Я была уверена, что нахожусь в помещении одна, однако, похоже, тут находился собрат по несчастью.

Послышались звоны перетаскивания тяжёлых цепей, после чего на свет ко мне вышел невысокий юноша лет пятнадцати с ярко-рыжей кучерявой шевелюрой, напоминавшей меховую шапку, светло-золотистыми глазами и конопушками на всём лице.

Обе его ноги оттягивали кандалы с огромными тяжёлыми цепями, прикованные к противоположной от меня стене. Однако цепь была довольно длинной, благодаря чему он мог спокойно передвигаться по темнице. На нём была белая рубашка в крупный красный горошек, тёмно-синие шорты и чёрные летние сандалии, местами уже порванные и стоптанные.

Парнишка излучал неуверенность и любопытство одновременно. Не могу понять, что мог сделать этот ребёнок, чтобы его так же, как и меня, посадили тут, как преступника, но, учитывая то, что я уже видела, не удивлюсь, если следующими, кого я увижу, будут младенец и старая немощная бабушка.

Мы изучающе смотрели друг на друга около трёх минут, не произнося ни слова. В конце концов парень решил, что я не представляю какой-либо угрозы, поэтому перевёл взгляд на стакан с водой и куском ржаного хлеба, лежавшим сверху.

— Можно? — спросил он, указав на еду.

— Прошу, — кивнула я, дав согласие, чем парень тут же воспользовался.

Я думала, он возьмет воду с хлебом и тут же уйдёт к себе, но вместо этого тот подобрал еду и уселся рядом со мной, облокотившись спиной о каменную стенку. Похоже, его тут держат уже третий день, а может, чуть больше, и совсем не кормили, так как на выданную мне еду он набросился со страстным аппетитом. Когда с едой и водой было покончено, он посмотрел на меня и с улыбкой, в которой не хватало одного верхнего зуба, произнёс:

— Я Диего!

— Джекит, — кивнула я головой. Парень замолчал, но всё с той же улыбкой продолжал смотреть на меня, словно я должна ему что-то сказать. В принципе, что я теряю? Почему бы и не поговорить? — За что тебя?

— За то, что я пират! — воскликнул он и тут же посерьёзнел. — А тебя?

— За это же, только у меня всё немного сложнее, — вздохнула я. — Но какой ты пират? Ты ведь ещё совсем ребенок.

— Ну, вообще-то я не совсем пират, — пожал смущённо плечами парень. — Вернее, я так сказал дозорным.

— И зачем? Жить надоело? — с нотками безразличия спросила я.