– Так ты за лекаркой его посылал, кажется, – улыбнулась девушка вдруг. – Так просто её не зовут. А уж тем паче такие, как ты.

Леден встал с лавки, намереваясь княжну выпроводить. Ещё не хватало её жалость выслушивать. Но Елица вдруг за ворот рубахи его поймала, как подошёл. Развязала быстро и оттянула в сторону, оголяя плечо. Он дёрнулся прочь, но коснулись саднящего рубца тёплые пальцы девушки – и шевелиться сразу расхотелось – теперь век бы так стоять.

– Снимай, – велела княжна.

Совсем не тот отклик нашло столь короткое слово в мыслях. Леден усмехнулся даже невольно, но княженка того и не заметила. Он скинул рубаху и сел обратно на лавку, повинуясь твёрдому взмаху тонкой женской руки. Елица плавно опустилась рядом, пряча глаза, словно боясь даже посмотреть на него, и принялась разглядывать след от стрелы, осторожно на него надавливая. И хоть отдавались её прикосновения ощутимой болью, а по хребту будто мурашки побежали, и потеплело где-то под рёбрами.

– Странно, – пробормотала княжна, почти уже тыкаясь носом в его плечо. – Что же им мешает зажить? Заражения крови нет. И воспаления, кажется, тоже.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг она вскрикнула тихо, отнимая руку, посмотрела на ладонь свою – а губы её вмиг побледнели едва не до синевы.

– Что случилось?

Леден схватил её запястье, заглядывая в лицо – и увидел в глазах то самое выражение, что было, когда душил её после сна скверного. И выглядела она сейчас такой беспомощной и растерянной. Такой открытой – хоть всю её забирай. Неведомо какому порыву повинуясь, он провёл другой ладонью по изгибу девичьей шеи, ощущая, как нагревается кожа от соприкосновения с ней. Сбилось дыхание, затуманило голову – словно хлынуло внутрь что-то давно забытое, но такое необходимое, без чего жизнь – не жизнь, а лишь текущие друг за другом дни.

Елица задышала часто, откинулась назад, упираясь рукой в лавку позади себя. А Леден обвёл большим пальцем плавную линию её подбородка, видя, как будто морозной мглой подёргиваются её всегда ясные, тёпло-зелёные, что листья осоки, глаза. Склонился к ней, почти содрогаясь от страшного желания коснуться её приоткрытых губ своими.

И казалось, застыло время, не двинется больше никуда, а прошло-то всего мгновение – и княжна отстранилась от его руки.

– Что это было?.. Почему так… – Леден сглотнул, шало моргая – будто морок с тела сошёл.

Он осёкся, когда Елица схватила его за локоть и вскинула вверх, открывая раненый бок. Словно ничего только что не случилось.

– Что было… То же, что и в тот день, когда сон тебе плохой приснился, а я разбудить тебя попыталась, – ответила она спокойно.

А у самой сердце так и колотится – он чувствовал его как в собственной груди. Даже приложил ладонь, сомневаясь – нет, его билось ровно и сильно. Бледность уже отступала с лица княжны, порозовели слегка скулы. Но спокойнее от её сосредоточенного и невозмутимого вида вовсе не становилось.

Вновь пробежались нежные пальчики по коже на боку. Елица склонилась, ощупывая теперь и второй, покрытый зыбкой коркой рубец, заставляя забыть о том, что случилось. Леден вдохнул медленно и выдохнул, стараясь не смотреть на неё. Что ж творится такое? Ничего ведь особенного не делает, но близость её, лёгкий цветочный запах, что струился от её одежды и рук, словно нутро обволакивали. Показалось вдруг, как сквозь туман, что княжна, выпрямляясь, провела ладонью по его животу. Совсем легонько – может, и правда померещилось, да тело отозвалось мгновенно и кабы теперь не выдало его с потрохами.

Елица замерла, задумавшись, поглядывая чуть исподлобья, будто забыла, что хотела сказать. Леден опустил руку – и случайно скользнул ладонью по её спине. А в следующий миг и сам засомневался, что вышло это невзначай. Княжна точно одеревенела, распахнула широко глаза, но быстро справилась с нахлынувшим на неё смятением.

– Ты к грани близко ступил последний раз, верно? – прервала она неловкое искрящееся молчание.

– Ступил, – он кивнул, не переставая оглядывать княжну и любуясь каждой чёрточкой её лица. – Но вернулся.

– Потому и заживает плохо – не очистился после, – рассудила она уверенно. – Впустил недобрую силу в своё тело. Так бывает у тебя, наверное, и после снов этих твоих. Будто преграда истончается, открывается ход в Навий мир, где часть тебя.

И так всё от её слов ладно в голове сложилось, словно она мысли его только озвучила. Но непонятно одно осталось: почему с Брашко так худо не делалось в те дни, когда ему доставалось от буйного после шального сна Ледена? Ведь и его, случалось, придушил пару раз. Да он быстро очухивался. Почему только Елица как будто таяла от касаний его?

– И что же делать мне? Так и не заживёт теперь?