Чаян вертел головой, пытаясь уловить каждый раз, с чьих уст срывается насмешливая догадка, но никак не получалось. Но, судя по тому, что видели в нём недоброго гостя, все вокруг и правда считали, что Елица прибыла сюда сама, по своей воле. Скверно. Кабы не почувствовать себя глупо.

У ворот детинца стража встретила гораздо внимательнее. Вышел к гостям старшой и спросил строго, кто такие будут на ночь глядя. Хоть и знал уже наверняка. Чаян взглянул во двор поверх его плеча на солидный, громоздкий, срубленный на основательный северный лад терем, на протоптанную к его крыльцу дорожку, на отроков и конюшат, что уже повысовывали носы со всех закоулков детинца.

– Княжич остёрский. Чаян Светоярыч, – ответил он на требовательный вопрос, чуть выждав. – К князю. А особливо к княжичу Гроздану Мстивоичу.

Старшой кивнул да и пошёл в сторону терема, чтобы о приезде гостей, которых уж, видно, заждались, доложить. А князь-то Мстивой навстречу не поторопился. И Гроздан не выходил долго: уж успел Чаян и люди его во дворе потоптаться под настороженными взглядами стражи и челяди, что засновали вдалеке то и дело, как бы невзначай, но люто любопытствуя, словно не людей обычных увидеть ждали, а чудищ каких.

Наконец вернулся старшой, ещё более смурной, чем когда уходил. И подумалось, скажет чего, да почти вслед за ним вышел на высокое крыльцо Гроздан, подозвал взмахом руки одного из отроков, что поблизости крутились, велел что-то. Мальчишка умчался прочь – только пятки в поношенных поршнях засверкали.

– Здрав будь, Чаян Светоярыч, – на губах княжича расползлась улыбка до того паскудная, что сразу захотелось хорошенько вмазать по ней кулаком.

Хозяин он здесь, верно, почти наравне с отцом своим, да ведь не всего же света повелитель. А глядел именно так.

– И тебе не хворать, княжич, – Чаян сунул большие пальцы рук за пояс с оружием. – Сразу скажу, что не со злом приехал. Пока что. А там видно станет.

– Так зачем приехал-то, скажи, – Гроздан обвёл взглядом стражников, что околачивались тут же, не переставая наблюдать за гостями. Словно поддержки своему ехидству искал.

– Вестимо, зачем. Ты блаженным-то не прикидывайся. А лучше в дом пригласи. Поговорим. А я и люди мои отдохнут с дороги. Зады от гребных лавок уже ломит.

Чаян хмыкнул, замолчав, а кмети тихо загоготали, переговариваясь, за его спиной. Зуличанин осклабился в первый миг, но всё ж вспышку гнева первую унял. Выпрямился, одёргивая рубаху.

– Ну, пойдём, коль не шутишь.

Стражники тут же разбредаться начали по своим дозорам, как миновали мгновения ощутимого, словно цепями повисшего кругом напряжения. Чаян вместе с кметями поднялся на крыльцо да и последовал за быстро уходящим куда-то в недра терема княжичем. И всё головой по сторонам крутил, пока вёл Гроздан их незнакомыми переходами: надеялся, верно, что где-то Елицу хоть мельком увидеть. Да она, знать, у себя в горнице сидела.

Гроздан вновь вывел во двор, только теперь уж дружинный. Стояла посреди него высокая гридница, да только не туда пировать пришлось идти. Чуть дальше завиднелась и община, длинная, приземистая. Княжич вошёл в неё – и тут же встретил его громкий недовольный возглас. Оказалось, сидел внутри за широким столом сам князь Мстивой: тут уж увидишь – не ошибёшься. Тут тебе и стать особая, и сталь во взоре, закалённая годами княжения. И на сына он так гневно смотрел, словно тот совсем недавно в чём-то перед ним провинился.

А Гроздан – ты ж погляди! – и хвост прижал тут же. Одно что недавно рычал угрожающе да скалился.

Гости устроились за столом по обе стороны, схлестнулись Чаян и Мстивой взглядами – и сразу понятно стало, что тяжко придётся. И князь с сыном своим заодно, как бы сердито на него ни зыркал.

– Ты уж прости, что за стол с яствами тебя сразу не усаживаю, княжич, – Мстивой откинулся спиной на стену. – Да только расскажи мне сначала, что привело тебя так далеко от Велеборска, а уж тем более от родного твоего Остёрска сюда.

– Эк вы какие непонятливые, – Чаян покачал головой. – Елицу забрать приехал. Других ценностей у вас, что мне нужны были бы, нет.

Князь вскинул густые кудреватые брови, постучал пальцами по столу, как будто раздумывая над чем-то.

– Да ты объясни мне теперь, – сказал чуть погодя, – почему ты решил, что заявиться можешь просто так да потребовать Елицу тебе выдать? А если она по своей воле сюда приехала и сыну моему женой стать собирается, то что делать станешь?

Князь даже вперёд подался – уж настолько, верно, ему интересно было.

– Пусть она мне в лицо об этом скажет, – Чаян чуть склонил голову набок. – Тогда и решать будем. А пока что я вашим словам верить не могу.

– А придётся, – вступил в разговор Гроздан. – Потому как невесту свою, давно сговоренную, я тебе не отдам. Можешь хоть на куски меня порезать.

– Это дело нехитрое, – согласился Чаян. – Тут уж по-всякому поступить можно. Войском вас раздавить, город поджечь.

– А она стоит того? – хмыкнул Гроздан, сощурившись. – Чтобы кровь лишнюю проливать?