— Только не в бейсбол, — сразу бросила я. — Ты слишком серьёзно к нему относишься. Да и вообще, какие игры? Ты шестнадцатую задачу решил?

— Хе-хе, только наполовину, — почесав затылок, ответил парень. Я устало вздохнула.

— Открывай тетрадь и покажи мне, где застрял. Потом я попробую… — неожиданно в окошко стали швыряться мелкие камушки. Сначала подумала, что мне просто показалось, но потом звон стекла повторился. Это не может быть совпадением. Меня кто-то звал, таким образом, наружу? Но зачем? Этот дом, в принципе, одноэтажный и звонок около двери имеется. — Эм…

— Что такое, Дар? — спросил Ямамото, заметив, что я смотрю в другую сторону.

— Такеши, тут возникли дела… Свяжемся чуть попозже.

— А? Ладно, — озадачился парень. — В принципе, я продолжу решать задачи, так что как справишься с делами — звони.

— Хорошо, давай, — я отключила видео-звонок и встала из-за стола. Ну и, кого там черти принесли в половину одиннадцатого вечера?

Сначала я выглянула в окно, приподняв шторку, но из-за сильного контраста освещения, ничего не увидела в темноте. В итоге, накинув тапочки, вышла на порог, всматриваясь в конец ограждения. Около почтового ящика стояла знакомая человеческая фигура. Её я узнала сразу — Гокудера. Парень держал в одной руке мелкие камушки, другую руку прятал в кармане. Голова опущена, а плечи сутулились. Вся поза говорила о том, что ему холодно, а также у парня плохое настроение. Даже широкий тёплый шарф не скрывал нервного дыхания, вызывающий небольшие облака пара.

— Хм… Йо, — поздоровалась я, не решаясь спуститься к калитке. Хоть снега толком и не было, лесенка перед подъездом всё равно заледенела. — Ты чего камнями швыряешься? Можно было просто постучаться. Ну и звонок для особо нетерпеливых есть.

— А с чего ты взяла, что я вообще к тебе стучаться вздумал? Я просто гулял. С работы возвращался, вот и бродил по городу, — фыркнул Хаято, церемонно поворачиваясь ко мне спиной. Весь его вид говорил о гордости и всемирной обиде.

М-да… у парня явные проблемы, но если я начну спрашивать что не так, он либо начнёт перекладывать всё на мои плечи, либо разозлится ещё больше. Ни того, ни другого мне не надо. Знаю, что Хаято подрабатывает на полставки в каком-то магазине. Парень полностью независим, что вызывает у меня неподдельное уважение. Однако это не значит, что я готова быть его «душевным другом». Хотя, чёрт возьми, он в своё время сделал для меня то же самое. Мы об этом ни разу не говорили, но видно долг платежом красен.

— Значит, гулял… — задумчиво произнесла я. — Ну и как? Хорошо гуляется?

Всё же вышла на улицу и подошла к ограде поближе, облокотившись на неё. На улице пахло морозной свежестью. Завтра седьмое января, а это значит, что каникулам пришёл конец. Завтра вновь в школу. Не зря же Ямамото все задачи решал. Правда, оставил всё на самый последний день, как, в принципе, все обычные школьники. От того и сидела с ним по веб-камере. Помогать парню в учёбе уже вошло в привычку.

— Неплохо, — бросил Хаято и наконец-то посмотрел на меня. — Господи, женщина, ты почему в таком виде на улице?! Холодно же!

— Хм? Мне нормально, — пожала плечами, осмотревшись. На мне были обычные домашние синие шорты выше колен и черная футболка с русской красной надписью «Я ненавижу людей». — Но ты, похоже, замёрз, чай будешь?

— Фек! — бросил ворчливо Гокудера, отвернувшись в сторону и нахохлившись. — Нужен мне твой чай триста раз…

— А знаешь, сегодня в России отмечают Рождество, — вздохнула я, посмотрев на небо, что было полностью затянуто массивными серыми облаками. Снега толком нет, но облака есть. Видно, это ещё не всё. Хаято посмотрел удивлёно на меня, словно спрашивая, не вру ли я? — Это правда. С шестого на седьмого января у нас детвора ходит по домам, колядует, рассказывает стишки и получает за это сладости. В своё время и я так делала.

— И зачем? — уже менее ворчливо спросил парень.

— Традиция, вера, примета, просто праздник… называй, как хочешь. Но это весело и настроение поднимается. Ты прям как колядовать заскочил, хочешь, сладостями угощу? — видно эта причина для того, чтобы войти во двор Гокудеру устроила. Так как взявшись за калитку, он приоткрыл её и вошёл, приговаривая:

— Ну, только если это традиция…

— Да-да, — вздохнула я, провожая парня к двери.

— Но стишки я читать не буду! — голос вновь приобрёл строгость и лёгкую агрессивность.

— Можно и на итальянском, — как бы невзначай предложила я.

— Тогда только один, — смирился Гокудера. Подойдя у освещённой территории, я заметила насколько были красные уши и щёки парня. Поверим, что это от мороза.