Уже битый час я спорю с Главой клуба бокса Сасагавой Рёхеем по поводу того, что выдавать каждый месяц по новой боксёрской груше, потому что старая потрепалась — нельзя. Я старалась ему объяснить и на пальцах, и даже рисовала на листочке, поясняя, что да как, но у этого парня походу всего одна извилина, и то прямая. Если он что-то решил, то хоть убей, его не переспорит никто в этой жизни. Теперь я понимаю, почему многие просто сдаются и уступают парню во всех спорах. Он и мёртвого уговорит воскреснуть, дай только причину это сделать.

— Рёхей, ваш клуб требует слишком большой объём финансов, — повторяла я уже в сто первый раз. — Слишком большие запросы, но при этом мало результата.

— Тогда я приглашу ещё больше учеников в клуб бокса! — не сдавался парень.

— Да не в количестве дело! — уже стонала я. — А в эффективности! Понимаешь? Короче, — потёрла пальцами переносицу. — Нужны победы! Много побед! На всех соревнованиях, что только возможно! Прославляете школу Намимори — получаете свои боксёрские груши, понял?

— ДА! — воскликнул парень и улыбнулся. — Я экстремально побеждаю на соревнованиях, ты даешь нашему клубу боксёрские груши!

— Ну, не совсем… но хрен с ним, пусть будет так, — уже просто устала, поэтому согласно закивала.

— ОТЛИЧНО! — опять заорал во всё горло парень, поднимая кулаки над головой. — Но ближайшие соревнования у нас перед новым годом… Хм… — парень задумался. О небеса! Неужели он умеет это делать? — Тогда я загляну к вам позже! Пока!

Наконец-то Рёхей ушёл, оставив меня одну в кабинете, после чего я буквально физически ощутила эту сладкую и опьяняющую тишину. Не выдержав, голова рухнула на стол, где уже находились разбросанные листочки бумаги. И во что только превратилась моя жизнь?

Прошёл приблизительно месяц с тех пор, как я стала своего рода секретарём в Дисциплинарном Комитете. Сначала это казалось довольно забавным и простым. Я быстро поняла, какую формулу необходимо применять, да и вообще, что, куда, зачем и для чего. Вот только, чем лучше я справлялась, тем больше работы на меня наваливали. Причём все, кому не лень. Хибари, Кусакабе и остальные члены Комитета. Они просто сели на шею, свесили ноги и с наслаждением наблюдали за тем, как я тащу весь отдел.

Хотя… должна признать, что в какой-то мере мне понравилась эта работа. Да что там, она реально интересная! Я адаптировала её под себя, полностью переведя всю информацию в цифровой вариант. Заявки, финансовые данные, результаты и отчёты всех клубов, затраты на повреждённое школьное имущество — всё теперь было вбито в компьютер, который пришлось с боем выпрашивать у Хибари. Это было ещё то событие, но уже на третий день он понял, что компьютер и в самом деле необходим. Вся эта огромная кипа бумаг превратилась в статистические данные, которые можно было просмотреть в любое удобное нам время.

Вот только то, что теперь данным вопросом занималась я, не всех устроило. Были клубы, которые получали неплохие деньги, но после просмотра истории их эффективности и пользы школы, я решила урезать денежный взнос. А некоторые и вовсе перестали что-либо получать. Особенно клуб программирования. По сути, они всегда писали заявки, в которых просили сумму денег и оправдывали свои нужды возвышенным научным языком. Вернее языком программирования, который простой смертный не поймёт. Хибари не разбирался в подобных вещах и зачастую просто отказывал, не вникая в суть. Но бывало и такое, что он одобрял заявку. Тогда клуб программирования ликовал, и все были довольны.

Но я в этом разбираюсь. В компьютерной технике я словно рыба в воде. И когда стала читать заявку, то немного была шокирована от той наглости, до которой парни из клуба программирования докатились. Используя терминологию известную не каждому, они в наглую клянчили деньги, но толком не поясняли для чего. Более того, в пункте «эффективности клуба» писали самую обычную тарабарщину. Казалось, что они просто скопировали несколько страниц из учебника по информатике и вставили в заявку.

Когда я ещё искала, в какой клуб вступить, клуб программирования стоял у меня на первом месте. Но, заглянув к ним в кабинет, увидела группу школьников, которые только и делали, что играли в игрушки по сети и смотрели хентай. Вывод был очевиден — там мне делать нечего. Но они, видно, считают иначе, раз продолжают слать заявки чуть ли не каждые два дня. В итоге, я разозлилась и написала им официальный ответ. Вот только он был закодирован банальной двоичной системой состоящий из нуля и единицы.

Чтобы прочитать послание, ребятам было необходимо оцифровать документы и пропустить через командную строку. И только после того, как они всё это сделали, на экране появлялся бы чёрный экран и белая надпись: «Прекратите писать в заявке ерунду. Иначе в следующий раз я расскажу о ней Хибари Кёе. Угадайте, что он после этого с вами сделает?».