— Нет, нельзя, — отрезал Реборн. — Ты уже в этом замешана, так что думай со всеми. Отступать поздно, — теперь к слезам Тсуны и Хару присоединились и мои слёзы. Я так и знала, что нечто подобное произойдёт. Так и знала.

— А он точно жив? — поинтересовался доктор. — Если его зрачки расширены, он не дышит и его сердце не бьётся, то он мёртв.

Ребята решили проверить.

— Зрачки расширены, — заверила Хару, наклоняясь к жертве.

— Не дышит, — произнёс Такеши, поднося листочек к лицу мужика.

— А его сердце… — Хаято приложил ухо к спине и вздрогнул. — Не бьётся…

Вот теперь всем стало так же жутко, как и мне. В итоге, Шамал сказал, что с мёртвыми он тоже не работает и вообще свалил из дома Савады, выискивая очередную «любовь» на ночь. Возникла молчаливая пауза, в которой каждый смотрел на валявшееся перед нами тело.

— Merda! — вырвалось негромко ругательство у Хаято.

— Дерьмо! — тут же перевела я его на русский.

— А-а-а-а!!! — завопил Тсуна, носясь, как безумный по комнате. — Я всё равно обречён!!! Я убил его! Я точно его убил!!! Что мне делать? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ??? — парень со слезами подбежал ко мне и крепко схватил за плечи. Его всего трясло от ужаса, а вместе с ним и меня. — Дар, что мне делать? Помоги! Прошу! Я не знаю… я… я… Я НЕ ХОЧУ В ТЮРЬМУ!!! А-а-а-а!!!

— Да почему ты меня спрашиваешь? — крикнула я на парня в ответ. — Пусти, Тсуна! Не тряси меня!

— Но… но ты же мой Советник! Помоги-и-и!!! — в мою сторону теперь летели не только слёзы, но и сопли со слюнями.

— Прекрати кричать! — злилась я, пытаясь оттолкнуть парня, но это получалось не очень удачно. Тсуна в момент паники значительно сильнее меня. Да и я точно не спортсменка. От оглушающего воя Савады мысли путались. Тело и так болело, да и ослабло после недавних соревнований. А учитывая тот факт, что безумно хочу спать, и у меня до сих пор болит нога, я вообще не способна к каким-нибудь умственным с рассуждениям. — Почему ты вечно вспоминаешь, что я твой Советник, когда влипаешь в неприятности? Пусти!

— Но… но… я не прошу тебя как Советника… — слёзы усилились. — Я прошу как друга! Помоги!!!

— Десятый!!! — даже Гокудеру проняло.

— Чё-ё-ёрт… — вздохнула я, хватаясь за переносицу. Давай же думай. Хоть что-нибудь. Единственное о чём я могу нормально думать, это о кровати. Спать… как же я хочу спать… Неожиданно в голове что-то щёлкнуло. Мысли прояснились. Чистая логика и никаких эмоций. Дыхание стало ровным, а вся обстановка чёткой. — Оружие, — произнесла я.

— А? — Тсуна на миг успокоился. — Вот! — неожиданно он вложил мне в ладонь пистолет, из которого стрелял.

— Идиот! — рыкнула я. — Не делай так больше! Теперь на нём и мои отпечатки есть! Чтоб тебя… — парень отскочил в сторону и с мольбой смотрел на меня, теребя нижний край рубашки. — Значит так, — осмотрела Саваду. — Всю твою одежду, что на тебе сейчас, постельное бельё и даже ковер необходимо сжечь, поэтому снимай всё и отдавай Хаято, он этим займётся. На них слишком много крови, а её так просто не отмыть. Сам беги в ванную и прими самый горячий душ, на который только способен. Нельзя, чтобы на тебе оставалась хотя бы малейшая частица пороха от выстрела. Хару и Такеши разведите хлорку и очистите всё остальное. Книги, пол и даже стены, так как небольшие брызги крови могли попасть и туда. Не должно остаться и пятнышка, что может подставить Тсуну. Оружие я возьму на себя. При осмотре школы видела в клубе химиков несколько канистр серной кислоты. Металл они полностью не растворят, но любое биологическое доказательство — точно. А вот тело…

— Тело я возьму на себя! — прозвучал мужской голос из-за окна за моей спиной. Резко обернувшись, я увидела сидящего на подоконнике Хибари Кёю, который с лёгкой заинтересованной улыбкой смотрел на меня. — Вау! — произнёс он, спрыгивая на пол. — Вот тебе и «ангелочек»! А всё говорила, что ты пацифист. Я приятно удивлён. Видно, с тобой ещё не всё потеряно.

— Нет, я… — и тут до меня только что дошло, что все на меня косились так, словно только сейчас заметили моё присутствие. Даже тот самый Тсуна, что умолял о помощи. У Хаято, Хару и даже Такеши были раскрыты рты и бледные, словно мел, лица.

Отнекиваться и говорить, что это всё усталость и недосып — поздно. Да и вряд ли кто поверит. Откуда им знать, что такое неделю не спать и мучиться из-за этого? А теперь ещё и этот стресс в виде жмурика. Я прикоснулась свободной рукой к лицу. Не хотелось бы мне, чтобы эти ребята видели ту мою сторону. Особенно такой человек как Хибари Кёя. Голова заболела ещё сильнее. Кавардак мыслей вернулся. Но другая рука всё ещё сжимала пистолет и, клянусь, на долю секунды во мне возникла мысль пристрелить их всех, пока есть возможность. Вот только я ещё больше ужаснулась сама себе и до боли укусила нижнюю губу.

Хибари тем временем подошёл к трупу и пихнул его ногой, осматривая со всех сторону.