— О, Дар, а как ты это делаешь? — заметил меня Ямамото. — Это так круто! Ты словно и в самом деле Призрак. Тоже хочу полетать.

— Это не я делаю, а он, — указала на Фууту.

— Да? Ха-ха-ха, ещё один весёлый парень! — Фуута Такеши сразу же понравился, хотя они толком и не знакомы. Уверена, что он считает это игрой. Как обычно, в принципе.

Но Фуута не останавливался и стал читать ранги дальше. По его словам идеальная работа для Гокудеры это работа учителем для детей-дошкольников. Более того, он на втором месте среди людей, которые любят детей. Я всё это слушала и понимала — бред. Хоть ранги до этого момента никогда не ошибались, сейчас это больше походило на некое безумие. С лёгкостью можно сказать, что Хаято скорее в первый же день обучит этих детей как правильно прикуривать, нежели таблице умножения.

— Я… я… люблю детей? — голос Хаято дрожал. Походу парень сейчас спятит.

— Хаято, дыши, — обращалась я к нему. — Это какая-то ерунда! Не верь ничему сказанному.

— Но… но… — так, мы теряем Гокудеру.

— Для Дари лучшая работа в сфере развлечения, — продолжал Фуута смотря на меня. — Она стоит на первом месте в работе костюмированной Зубной Феи.

— Зубная Фея?! — теперь в прострации была и я. В голове возник образ, где я стою в пушистом розовом платье, за спиной крылья и с волшебной палочкой в руках говорю: «Давай свой зуб, получишь бабки!». Нет-нет-нет, это явно какая-то ошибка! Ну бред! Я фея?! Да убиться о стенку! Никогда!

— Это всё не важно, — послышался голос с потолка. Наверху над нашими головами возникла Бьянки. Интересно, когда это она успела? — Самое важное в мире — любовь! — при виде своей сестры Гокудера окаменел. Но вот Хару похоже восхищалась девушкой и, смущаясь, согласно закивала головой. — Скажи возможности и вероятности любовных рангов. Время разъяснить, кто кого любит.

— Ой, всё… — вздохнула я, понимая, что это точно превращается в какое-то дешёвое шоу. Бьянки с непониманием посмотрела на меня, требуя пояснений. — Извини, конечно, но любви не существует. То, что принято считать любовью не более чем кратковременный всплеск гормонов и феромонов.

— Тот, у кого вместо сердца камень, никогда не познает всех прелестей истинной любви, — бросила мне Бьянки, демонстративно закрыв глаза и отвернувшись в сторону.

— Чего? Нормальное у меня сердце. Как и у обычных людей, — оправдывалась я, но девушка уже не слушала.

— Это звучит весело, — перешёл на сторону Бьянки Реборн. — Давайте сделаем это.

— Хорошо, — согласился Фуута. — Начнём с любовных рангов Тсуна-ни, — Хару сжала кулаки и с гневом косилась в мою сторону. Эх, это явно никогда не кончится. Если ему кто и нравится, то точно не я, а Киоко. Причём об этом знает уже весь класс. Ну, кроме самой Киоко, так как она похоже тупо ничего не замечает. Что ж… бывает. — В любовных рангах Тсуна-ни, на первом месте… Леон!

— Чего?! — вот это поворот. У меня вырвался нервный смешок, который я тут же постаралась скрыть рукой, а вот Тсуна впал в отчаяние, подобно тому, что и Гокудера. Он просто схватил себя за голову и стал нашёптывать что-то вроде: «Как же так? Я люблю Леона? Я себя не понимаю!».

— В любовных рангах у Дари, на первом месте…

— Фуута, остановись, — попросила я. — Это уже лишнее!

— …Ламбо!

— Чтоб тебя…

— Э-э-э?!

Лица парней вытянулись и теперь на меня косились так, будто я воплощение извращений. Даже Тсуна, а ведь сам в ящерицу по идее влюблён. У меня хотя бы человек. Хотя ему и пять лет отроду… Сам же Ламбо недолго переживал. Сначала его это удивило, потом он засмущался и с улыбкой произнёс: «Так и знал!». Да уж, самоуверенности у него не занимать.

— Но что же делать Хару? — завыла девушка, плача и с грустью подходя к окну. — Проиграть такому конкуренту! Сердце Хару сейчас такое же как и небо: дождь и шторм.

— Дождь? — переспросил Фуута, после чего гравитация стало приходить в норму, и все парящие предметы стали падать на пол. В том числе и я. Зажмурившись, ожидала приближающийся «плюх» на пол, но нет.

— Поймал! — прозвучало рядом со мной, и я почувствовала, как меня на руки взял Ямамото, помогая нормально встать.

— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя некую неловкость и благодарность. — Но, что случилось? — Фуута теперь лежал на полу, скрючившись в позе эмбриона, и тихонько выл. — Эм… Фуута?

— Мне плохо… — протянул мальчик, сильнее сжавшись. — Во время дождя мне всегда плохо. Я его ненавижу. И мои ранги во время дождя всегда неправильные.

— Вот тебе и здрасти, — усмехнулась я, кладя руки на пояс. — А когда начался дождь? Думаю, что всё последнее, что он нам наговорил, полная чушь. Можно спокойно расслабиться и продолжать жить.

— То есть мои ранги… — Гокудера облегчённо вздохнул.

— И ранги Ламбо-сана?! — Ламбо сначала обрадовался, ведь из него хотели сделать подушку, а потом посмотрел на меня и расстроился. — Как же так?!