Скоро наступит День Святого Валентина, а это, как не посмотри, довольно важный день для школьников. Все на взводе. Парни ждут подарков, девушки смущённо краснеют, теребя коробочки с конфетами. И в честь такого события, многие клубы просят небольшое финансирование, чтобы сделать День Святого Валентина чуточку романтичным и незабываемым. От этих бумаг у меня уже голова пухнет. Я могу уделить Дисциплинарному Комитету только полдня, дальше убегаю на тренировку, где будет болеть уже не только голова, но и всё тело. Фуута, конечно, говорит, что это мне на пользу, но я прям чувствую, как с каждым «па» ногой, я теряю год жизни.

— Ну, почему не сходится? — рассуждала я вслух, сидя за своим столом в кабинете Комитета. — Где же ошибка?

— Что именно не сходится? — услышала я голос рядом с собой и на автомате, даже не глядя и не прислушиваясь, положила на голову источника голоса раскрытую ладонь, медленно погладив макушку, потрепав волосы.

— Не сейчас, Фуута, я занята, — стандартная фраза, после которой мальчик обычно всё понимает и уходит. Обычно…

— Травоядное… что… ты… делаешь? — каждое слово было тихим и спокойным, но прозвучало, как гром среди ясного неба. Медленно повернув голову в сторону источника голоса, я окаменела. Но не моя рука, что на автопилоте продолжала переплетать пальцами чёрные пряди Хибари Кёи.

Только секунды через три до меня дошёл весь кошмар ситуации, и я окончательно замерла. Из-за тени отбрасываемой густой чёрной чёлкой, мне совсем не было видно серых глаз парня, но уверена, что это к лучшему. Иначе только один его взгляд смог бы убить меня и всех моих знакомых.

— Хи… ба… ри… сан…? — мой голос сошёл на нет. Один только шёпот.

Сердце забилось как сумасшедшее, но скорее от того, что я только что сделала, нежели от того, что последует после. Стыдно. Как же мне стыдно! Если он меня сейчас попытается убить, я не буду сопротивляться, так как лучше уж смерть. Лицо буквально полыхает алым. Он видел меня в одном бюстгальтере, но и тогда я не чувствовала себя настолько ужасно. Что я только что сделала? Что?! А что я вообще делаю? Может… сделать вид, словно ничего не было? У нас это неплохо получается. Уже не впервой…

Одёрнула руку и перевела взгляд в сторону документов, с которыми я работала.

— Тут данные не сходятся, — постаралась придать своему голосу естественную уверенность, с лицом правда такой фокус не пройдёт, ну и чёрт с ним. Об этом я буду думать после. — В заявках на бумажном варианте указаны одни данные, а в компьютере совершенно другие. Не могу понять, что не так? Либо Тетсуя ошибся при наборе информации, либо я сейчас работаю не с тем материалом.

Звук собственного голоса позволил сердцебиению немного успокоиться и придти в норму. Однако желание провалиться сейчас же сквозь землю никуда не исчезло.

Хибари также посмотрел на стопку документов.

— Оставь всё как есть. Потом сам разберусь, — холодно бросил он, разгибаясь в полный рост, так как до этого он намерено наклонился к моему столу, и делал шаг в сторону окна, любуясь пейзажем. Всё же парень также решил сделать вид, словно ничего не было, и продолжить наше «мирное» существование. — А пока… покинь кабинет. Я хочу отдохнуть.

— Х… хорошо, — встала из-за стола, прихватив с собой сумку, и направилась в сторону выхода, стараясь при этом не бежать. Но только дверь закрылась за моей спиной, как я опустила раскрасневшееся лицо в ледяные ладони и мысленно попыталась придушить Тсуну, Фууту и себя.

— Нет, Фуута, это не знак проявления дружбы, это преследование. Причём в довольно открытом виде!

— Но я хочу остаться с Тсуна-ни и Дари!

— Но ты же и так живёшь с Тсуной! Зачем тебе ещё и в школу приходить?

— Как же мы тогда подружимся?

— Опять двадцать пять… — устало вздохнула я, плюхнувшись на кровать Тсуны. Мы с парнем уже битый час пытались объяснить ребёнку, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Сам по себе Фуута хороший мальчик, но его представления о семье и дружбе заходят за рамки естественного понимания.

Находясь в вечных гонениях от мафии, при этом обладая неисчерпаемым источником знаний, Фуута не совсем понимает, как правильно следует себя вести в подобных ситуациях. Однако он знает, что я с детьми не лажу и буквально из кожи вон лезет, чтобы найти со мной общий язык. Это его напористость пугает больше, чем способности. Причём, как я поняла, Тсуна тоже не в восторге от того, что девятилетний мальчик стал сталкером. Но Реборн перешёл на сторону Фууты:

— С тех пор, как Фуута увидел тебя в режиме Посмертной Воли, он очень симпатизирует тебе, — пояснил малыш Саваде.

— Ну, пускай он с Тсуной и остаётся, — бросила я, махнув рукой в сторону одноклассника. — Я-то тут причём?

— А с тобой он хочет стать друзьями, так как думает, что у вас много общего, — пояснил Реборн.