— Ну мелкий был, тупой. Сейчас тоже мелкий, но может не такой тупой, — он отмахнулся широкой ладонью. — Воровал и воровал. Зато не сдох от голоду. А я обиды не держу, строй нам башни, да делай это с душой. — Погрозил пальцем и грубо сунул деньги обратно.

— Но я всё равно хотел бы отплатить, — не согласился я.

— Ну так отплати, но не деньгами... — он почесал подбородок, прикидывая что-то. — Больно уж мне твоя рыба копчёная понравилась. Расскажешь рецепт, и мы в расчёте, идёт?

— Там не только рецепт, там коптилка нормальная нужна... — задумчиво протянул я. — А давай как освобожусь, построю тебе коптилку и всё покажу?

— Договорились, — мясник хлопнул ладонью по прилавку, закрепляя сделку.

Забрал мясо и пошёл к башням. Там как раз начинался обеденный перерыв, работяги слезли с лесов, столпились вокруг котла и получали свои порции. Я же уселся чуть в стороне, развёл огонь, отыскал здесь же плоский камень, ополоснул и кинул в пламя. А сверху уже посоленное и поперчённое остатками специй мясо.

Душа попела, живот наелся, но мясо быстро кончилось, а с ним и обед подошёл к концу, и стройка снова зашумела. Столбы на второй башне залиты, и теперь Уль с несколькими мужиками собирали опалубку для заливки перемычек между вторым и третьим этажами первой башни.

Дело ответственное, так что поход в лес пришлось отложить. Забрался повыше, помог правильно расположить арматуру, проверил соединения. Опалубку пошатал, и в одном месте распорку в пол поставили под совершенно неправильным углом, пришлось переделывать.

Ну и щиты кое-где забывали промазывать пеком, или наносили настолько тонкий слой, что он и не считается. Нечего его жалеть! Надо мазать как следует, чтобы потом не мучиться с отдиранием, я же только недавно показывал, как это делается, и показывать второй раз не хочется.

Ну и в итоге началась заливка. Бочки снова покатились по каменной дорожке, журавль начал поднимать вёдра одно за другим, а я наконец выдохнул. Солнце где? За облаком, и пара часов до того, как спрячется за деревьями. Должен успеть до сумерек, а если не успею, придётся отложить на завтра.

Но откладывать не хочется, так что сходил домой, взял весь свой инструмент, тачку, вёдра и пошёл в лес. Посмотреть бы ещё, как там железная роща поживает, не закончилась ли…

Прогулялся по знакомой тропе, свернул с неё в сторону рощи. Дышалось легко, и прохладный воздух после пыльной строительной площадки казался чем-то вроде подарка, который не просил, но всё равно получил. Птицы заливались так, будто соревновались за право петь громче всех, и где-то высоко в кронах стучал дятел, отбивая длинные трели и избавляя тем самым деревья от паразитов.

Солнце пробивалось сквозь листву косыми лучами и раскладывало по земле пятна теплого света, в которые так и тянуло наступить, хотя ничего они, разумеется, не давали, кроме ощущения, что мир временно перестал торопиться. Папоротник доставал до колена, под ногами мягко пружинил мох, и несколько минут я просто шёл, ни о чём не думая. Редкое удовольствие, на самом деле, потому что мозг обычно не умолкает ни на секунду, а тут вдруг взял и замолчал, будто тоже захотел послушать птиц.

Лес в этой части рос густо, березы перемежались с чем-то похожим на дубы, только кора темнее и листья мельче, а между ними набивались молодые колючие ёлки.

Минут через двадцать лес заметно поредел, деревья здесь пониже, а подлесок вытоптан десятками ног настолько основательно, что кое-где проглядывает голая утоптанная земля. Колея от тачек уходила назад и терялась за поворотом, а навстречу попалась пара подростков с железным бревном на плечах. Пыхтели, но шли бодро, кивнули на ходу и потопали дальше.

К роще подошел и сразу оценил обстановку. У края собралось человек десять, включая Тобаса, который стоял чуть впереди остальных и что-то втолковывал мелкому парнишке, тыкая пальцем в сторону просеки. Подростки, мужики помоложе, кто-то из тех, кого староста определил на заготовку. Работа стояла, все толпились у мостков и выглядели скорее расслабленными, чем занятыми.

— Не ссышь? — кивнул Тобасу. — Жилы как-никак могут прийти.

— Я-то? — Тобас расхохотался и расправил плечи так широко, будто пытался заслонить собой половину рощи. — На себя посмотри, вон как коленки трясутся! Пусть только придут, порублю их и в деревню отнесу!

Остальные одобрительно загудели, но ровно до того момента, как встретились со мной взглядом. Гул стих, лица приобрели деловое выражение, и кое-кто даже потянулся к сложенным у мостков бревнам.

— И чего встали? — хлопнул в ладоши, подгоняя рабочий процесс. — Железное дерево само не ходит!

Мужики зашевелились, подростки схватились за веревки, и рощица наконец перестала напоминать зрительный зал перед началом представления. Сам же перебрался по мосткам вглубь рощи и огляделся.