Последним уроком была физкультура. Одетая в форму, как и все остальные ученики, я сидела на «скамейке запасных» и наблюдала за тем, как школьники играют в теннис. В мою обязанность входило подбирать далеко улетевшие мячи и складывать их в корзинку. Хоть какое-то развлечение. Я бы предпочла немного размяться и поиграть, но понимала, что это слишком опасно. Поэтому я развлекалась тем, что время от времени лазила между скамеек, выковыривая оттуда беглые мячи, которые пару раз сама же незаметно туда и отпихнула. 

       Один раз, наклонившись над корзиной, в которую складывала собранные мячи, я заметила, как в мою сторону летит не пойманный кем-то мяч. Для меня было бы элементарно поймать его или просто увернуться, но, будь я человеком, сделать этого я бы не успела. Поэтому я позволила ударить себя в плечо и даже вполне правдоподобно сморщилась и потёрла «пострадавшее» место. Ну, вообще-то я всё же незаметно увернулась, поскольку мяч летел мне в голову. Я рассудила, что хотя никакого вреда нанесено мне не будет, но это-то как раз и может показаться всем странным. А удар по плечу вполне безопасен, никто не забеспокоится, что я могла получить сотрясение, да и наличие синяка никто проверять не будет. В итоге неловкий парнишка по имени Кейн получил нагоняй от тренера – на мой взгляд, совершенно напрасно, пробормотал извинение и получил от меня заверение, что мне совсем-совсем не больно. Хотя так в действительности и было, я постаралась вложить в свои слова заметную нотку неискренности – вроде как на самом-то деле мне, конечно, больно, но я гордо не желаю этого показывать. Спектакль удался. Тренер посоветовал мне дома натереть больное место мазью, «хотя, ты же в семье доктора живёшь, он знает, что делать», и вернулся к своему прерванному занятию. Я была довольна тем, как здорово я в этот раз сыграла человека. Надеюсь, если Эдвард всё ещё наблюдает за мной – он это оценит.

       Спортивную раздевалку я покинула раньше остальных: во-первых, я никогда не потела, поэтому мне не требовалось принимать душ после физических упражнений. Во-вторых, на этом занятии я не делала никаких физических упражнений, поэтому душ мне был не нужен даже для конспирации. Ну а в-третьих, Эдвард уже ждал меня под дверью спортзала, поэтому я быстро переоделась, повернувшись так, чтобы никто не мог даже мельком заметить моё «пострадавшее» плечо без каких-либо признаков «страдания», и выбежала в коридор, прямо в объятия Эдварда.

       Домой ехали в приподнятом настроении. Я получила кучу благодарностей от ребят за моё «изобретение», даже неудобно стало, так меня захвалили. Дома родители вручили мне новенький ноутбук – чтобы у меня был свой личный компьютер, на котором я смогу делать домашние задания. Потом меня ждал праздничный обед с тортом – в честь моего первого школьного дня. Поскольку своё предыдущее посещение школы я забыла, этот день можно было, действительно, по праву считать первым. Потом я быстренько сделала уроки, остальные – тоже. Расправившись со школьными делами максимум за полчаса, мы провели оставшийся вечер все вместе в гостиной. 

       Шёл общий разговор на школьную тему, каждый вспоминал свою первую школу – было очень интересно слушать рассказы про прошлый, позапрошлый и даже семнадцатый век. Только мы с Элис не помнила свои первые школьные годы – жизнь Элис началась с чистого листа в тот момент, как она стала вампиром. Позже она выяснила, кем была, и что с ней произошло, но воспоминаний это не вернуло. Затем у неё появились новые воспоминания, связанные с Джаспером, а позже и с Калленами. Теперь воспоминаниями стала обзаводиться и я. 

       Наконец я начала зевать, стараясь делать это незаметно. Но разве от вампиров можно что-то скрыть? Меня отправили спать, да я и не возражала – день был долгим, полным впечатлений и утомительным. А назавтра вновь предстоял ранний подъём. Умащиваясь поудобнее на груди Эдварда, я с иронией подумала, что каникулы окончены и начались «трудовые будни». 

Глава 12. Ужасная правда

       И потянулись «трудовые будни». Это было очень-очень скучно. Учителя рассказывали то, что я и так знала, но отвлекаться было нежелательно – я опасалась пропустить обращённый к себе вопрос. Небольшое разнообразие вносили всякие лабораторные работы, а пару раз на уроке литературы нам показывали кино. Моё представление о том, что школа откроет для меня новые горизонты общения, оказались химерой. На уроках я молчала – ни с Мэгги, ни со Стивом у меня не завязались достаточно близкие отношения для болтовни. Дело ограничивалось приветствием да вежливыми улыбками. Пару раз я подсказала Мэгги правильный ответ – но это и всё. Перешёптывания школьников тоже меня уже не развлекали. Через какое-то время я перестала быть новостью, всё, что можно было обсудить на мой счёт – уже обсудили, поводов для новых сплетен я не давала. Поэтому мне приходилось довольствоваться в качестве развлечения лишь  редкими разговорами самых безответственных учеников – обсуждением спортивных соревнований мальчиками и новых нарядов – девочками, поскольку большинство школьников на уроках всё же молчали.