Ухватившись за его руку, как за спасательный круг, я выбралась из-за парты, стараясь как можно более неуклюже протиснуться мимо стула Мэгги. Когда я оказалась рядом с ним, Эдвард демонстративно приобнял меня за плечи, бросив на Питера взгляд, который иначе как «Моя! Руки прочь!» истолковать было невозможно. Мачо местного разлива тут же сдулся, сразу поняв, что с этим соперником он находится в разных весовых категориях, и пытаться соревноваться просто бессмысленно. Блондинки просто молча хлопали нам в след глазами – кажется, они были шокированы. Их проблемы. Когда мы вышли в коридор, я тихонько шепнула Эдварду: 

       – Мой спаситель! 

       Он лишь улыбнулся своей прекрасной мягкой улыбкой. 

       – Ну, как прошёл первый урок? 

       – Кошмарно – вздохнула я. – Я чуть не опозорилась. 

       – Но ведь не опозорилась же. Наоборот, ты дала даже более точный ответ, чем ожидал учитель. 

       – Ага, – воспряла я духом. – Народ был поражён. Только записали меня в стереотипные блондинки, а я раз, и…. Подожди! А откуда ты всё это знаешь? Ты же не можешь читать мои мысли. 

       – Да, но мысли твоих одноклассников для меня – открытая книга. Я наблюдал за тобой их глазами.

       – Ух, ты! Здорово придумано! – почему-то мне было очень приятно, что Эдвард как бы был рядом со мной всё это время. И я понимала: случись что угодно – он моментально пришёл бы мне на помощь. Возможно кому-то эта «слежка» была бы неприятна, но уж точно не мне. – Ты следил за мной весь урок? 

       – Да, с того момента, как оставил тебя там одну. Просто не мог иначе. 

       Достав из сумки шоколадный батончик, я принялась жевать. Не знаю почему, но я чувствовала себя голодной. Хотя, возможно, просто перенервничала.

       – Но если ты всё время наблюдал за мной, значит, не слушал учителя. И мог бы оказаться в точно такой же ситуации, что и я. Поэтому тебе не стоило совсем уж пренебрегать уроком.

       – Я бы не оказался в подобной ситуации по нескольким причинам. Во-первых, даже задумавшись, я всё равно автоматически отреагирую на фамилию, которую ношу уже более восьмидесяти лет. 

       – А я свою – лишь несколько дней, и только час назад начала ею действительно пользоваться, – вздохнула я. – Из-за этого чуть не вляпалась. Спасибо Мэгги – выручила.

       – Да, Мэгги очень добрая девочка, вот только несколько забитая. В классе к ней плохо относятся из-за её внешности и робкого характера. И, похоже, она единственная в классе, кто не думал о твоей связи с «загадочными Калленами» с нездоровым любопытством. 

       – Поэтому она так удивилась, что я с ней заговорила? 

       – Да, обычно её в лучшем случае игнорируют, а в худшем…. 

       – Бедняга. Надо будет быть с ней подобрее. Она же не виновата, что непривлекательная. – Я покачала головой. – Дети бывают очень злыми. 

       Эдвард легонько поцеловал меня в макушку. Как раз в тот момент, когда я разворачивала вторую шоколадку. Одно из преимуществ моей «хладнокровности» - шоколад в моих руках не таял. Не очень получилось романтично, но, в отличие от шоколадки, я чуть не растаяла. 

       – Ты сказал «во-первых»,  – вернулась я к предыдущей теме. – А что «во-вторых»? 

       – Во-вторых, если бы я даже не отреагировал на свою фамилию, то это сделал бы Эммет. Мы сидели за одной партой, и он бы дал мне знать, что меня спрашивают. Например, наступил бы мне на ногу. Причём – с удовольствием.

       – Но ты уже прозевал бы вопрос! Мистер Гордон его повторил, а мог бы этого и не делать. Тогда я точно опозорилась бы. 

       – А вот в этом случае я мог бы спокойно прочесть этот вопрос в мыслях учителя. И даже правильный ответ. Ведь задав вопрос, человек, как правило, о нём в этот момент и думает. 

       – А если нет? Ну, вдруг это как раз тот случай, когда учитель вдруг бросает случайный взгляд в окно и видит, как какая-то собачка грызёт колесо его машины – по одной ей известной причине. И он тут же отвлекается на колесо, собаку и что угодно ещё. И в его мыслях уже не будет ни вопроса, ни ответа на него! Что ты стал бы делать тогда? – я была очень довольна своими рассуждениями. 

       – А вот здесь в игру снова вступает Эммет. Он подсказал бы мне правильный ответ так, что никто, кроме меня этого бы не услышал.

       – Всё, сдаюсь, – рассмеялась я.       

       Мы не торопясь направлялись  к кабинету тригонометрии. Мне очень хотелось узнать у Эдварда, помогло ли ему моё «лекарство», но я решила не поднимать болезненную для него тему. В конце концов, я могу и потерпеть пару часов – четвёртым уроком у меня испанский, на котором я буду сидеть вместе с Элис, у неё-то всё и узнаю. Не то чтобы я сомневалась в эффективности своего «изобретения», мы ведь уже проверили его на Эсми, но всё же хотелось услышать подтверждение и от остальных.