– Поверь, малышка, даже для моего времени это было много. А уж полторы тысячи лет назад она вполне могла бы считаться долгожительницей. 

       – Верно говоришь, парень, – кивнул Дэн. – В то время уже тридцатилетние женщины считались пожилыми, едва ли не старухами. Тяжелый труд, ранние браки, бесчисленные роды, плохое питание – все это быстро их старило. Я уж не говорю про эпидемии и практически полное отсутствие медицины. Так что прожила мама очень долго. Хотя я и не мог тогда использовать свою кровь, но в целом заботился о единственном родном человеке, как только мог. А мог я многое. И жизнь мамы разительно отличалась от жизни ее современниц. Конечно, детство у нее было тяжелым – рано осиротев, она жила с бабкой-целительницей. Это не особо прибыльное дело, так что росла она впроголодь. Но участь бесприданницы спасла ее от брака лет в тринадцать, от колотушек мужа, от ранних родов. А потом, попав к отцу, она была полностью избавлена от всяческих лишений. Сытная пища, отсутствие тяжелой работы, всего один ребенок. К тому же мы жили весьма уединённо, особенно после отлёта отца – так что все эпидемии обходили нас стороной, а обычные болезни, например, простуды, она сама неплохо лечила травами. Да, жизнь моей мамы была долгой. Но, в конце концов, я остался один.

        К тому времени мне уже исполнилось 45, но я выглядел лет на 25 или чуть больше. Не сразу мы заметили, что мое взросление замедлилось. Последующие наблюдения показали, что с момента перерождения наше время начинает идти медленнее, за три года мы становимся физически старше лишь на год. Вот почему ты выглядишь такою юной, Дани. А спустя примерно 50 лет мы практически перестаем стареть. Я старше Джейми на тысячу с лишним лет, но физически между нами разница лишь в год.  Сейчас мы живем по времени моего отца. А ты пока в промежуточной стадии. 

      Мне снова пришло в голову, что если я тоже так долго не буду останавливаться, но могу стать заметно старше Эдварда. И что тогда? Как это будет выглядеть со стороны? Тётушка, соблазнившая мальчика? От подобной мысли меня передернуло.

        – И как вы жили дальше, оставшись в одиночестве? Было очень тяжело? Вы ведь, наверное, никому и открыться не могли? – расспрашивал Дэна Эдвард. – Мне в этом плане было легче – у меня сразу была семья. Отец, потом мама, а позже и братья с сестрами. Даже отец не был поначалу совсем уж один – при желании он мог найти себе подобных. Но таких, как вы, просто не существовало, верно? 

       – Да. В то время я был единственным не только на Земле, но, видимо, и во всей Вселенный. Я был один в своем роде, полукровка, не принадлежащий ни к одному известному виду. Но я мог неплохо притворяться человеком. Энжи ведь это тоже без труда удавалось, верно? 

       – Да. Я совершенно спокойно ходила в школу несколько месяцев, а никому и в голову не приходило, что я другая!

       – Приходило, Энжи, приходило, – улыбнулся Эдвард. – Просто никто и близко не подходил к верному ответу. 

       – Ты мне этого не говорил! 

      – А зачем? – пожал плечами Эдвард. – Ведь о том, что ты не человек, что все мы – не люди, никто и не подозревал. А все остальные фантазии не стоили особого внимания. Я всегда очень тщательно отслеживаю мнение людей о нас. И поверь, мелькни у кого-то хотя бы случайная мысль, хоть немного похожая на правду – мы уехали бы в тот же день. А всякие мысли о том, что Карлайл делает нам пластические операции, отчего мы все такие красивые, или то, что мы все сидим на каком-то секретном наркотике, и потому такие умные, не стоят того, чтобы обращать на них внимание. 

       – Удобный у тебя дар, парень, – покачал головой Джейми. – Особенно в вашей ситуации. 

       – Удобный, – согласилась я. – Только неотключаемый, к сожалению, а это, порой, здорово напрягает, правда, Эдвард?

       – Да, малышка. Зато сейчас я общаюсь со всеми вами как совершенно обычный человек, слыша только слова, но не мысли. Я уже почти забыл, как это бывает.

        – До встречи с вашей семьёй я и не подозревал, что мы не только закрыты от любого дара вампиров, но и можем отражать его, обращая против владельца, – покачал головой Дэн. – Вампиры, среди которых я рос, дара не имели. Или он никак не проявлялся. Во всяком случае, я ничего о таком не слышал. 

       – А ты остался жить там же, после смерти своей мамы? – вернулась я к прежней теме. 

       – Нет. Что мне там было делать? Я хотел увидеть мир. Я похоронил маму там же, в нашей долине, в очень живописном месте. 

       – На неосвящённой земле? Ну, да, мы же атеисты, – пробормотала я. 

       – С чего ты взяла? – Дэн поймал мой взгляд в зеркале заднего вида и вопросительно приподнял бровь. 

       – Ну, я так думаю. Все мои знания и умения остались при мне, так что, если бы я была религиозна, то знала бы это.