– Вообще не существенна. Мне пятнадцать, тебе семнадцать. Вот и всё. Остальное ерунда. 

       – Верно. Важно лишь то, что сейчас. И я хочу насладиться этим «сейчас» сполна.

       И мы снова целовались. Я была абсолютно счастлива и довольна. На большем я пока не настаивала – и не только потому, что для воспитанного в Викторианскую эпоху Эдварда это было бы слишком, но и потому, что сама пока не чувствовала потребности и готовности к большему. Возможно, мне действительно нужно подрасти. Ну и славно. Теперь наши желания и потребности совпадали (ну, я так думаю), так что в наших отношениях наступила полная гармония, не омрачающаяся моим недовольством и излишними самозапретами Эдварда. Всё было прекрасно, замечательно и великолепно. Я была абсолютно счастлива и о большем пока не мечтала.

       Когда мы не спеша возвращались домой, мне пришла в голову ещё одна мысль. 

       – Карлайл сказал, что таких, как я, никто не видел уже более тысячи лет. Не означает ли это, что я – некий сохранившийся с тех времён реликт, и что мне может быть несколько тысяч лет? Иначе – откуда же я взялась? 

       – Я думал об этом. Но знаешь, почему-то сомневаюсь, что ты настолько… ммм… взрослая. 

       – Ты хотел сказать «древняя»? Не стесняйся, ты же знаешь, для меня все эти большие цифры возрастов – пустой звук. 

       – Ну, древней тебя не назовёт никто. Впрочем, я всё равно не считаю, что ты из тех времён, разве что перенеслась сюда на машине времени. Но ты слишком хорошо ориентируешься в настоящем – водишь машину, например, пользуешься компьютером и другой техникой, да и речь у тебя современная, уж я бы почувствовал разницу. Так что, откуда бы ты ни взялась – ты из нашей эпохи, однозначно.

        – Ну и ладно. Возможно, мы никогда этого не узнаем, но, по большому счёту, для меня это не столь важно. Я есть, и я такая, какая есть. Конечно, немного жутковато, что я оказалась вашим историческим врагом, но что мне за дело до истории? И, в каком-то смысле я даже рада, что у меня есть та, другая, сущность. Мои «боевые доспехи». 

       – Даже так? Знаешь, а мне это тоже нравится. Ты становишься практически такой же, как и мы. Только с крыльями. Мой маленький ангелочек. 

       – Нет! Я не ангелочек! – Господи, да почему же я так сильно реагирую на это слово? И уже не в первый раз. Так, Энжи, продышись, успокойся. Это был комплимент, а не оскорбление. – Извини, что-то я слишком бурно реагирую на это слово. Сама не знаю, почему. 

       – Да, я заметил. Хорошо, больше не буду так тебя называть, раз уж тебе от этого не по себе. А вот на феечку ты вроде бы не обиделась. И на летучую мышку. 

       – Глупо было бы обижаться на Эммета. Лучше потом ему потихоньку напакостить.

       Эдвард расхохотался, я подхватила его смех, и мы пошли дальше. Солнце уже клонилось к закату, и пора было ужинать.

       – Когда вы собираетесь на охоту? 

       – Завтра. Теперь, когда мы нашли тебя, можно расслабиться и съездить на охоту куда-нибудь подальше. 

       – Туда, где водятся пумы? 

       – И они в том числе. 

       – А ты возьмёшь меня с собой? 

       – Конечно. Теперь мне не придётся оставлять тебя дома. Пусть не одну, но без меня. Я волновался.   

        – А я ведь тоже волновалась. Знаешь, это одна из причин, почему я рада, что оказалась гаргульей. Теперь я смогу не расставаться с тобой даже на охоте. 

       – Одна из причин? А какая ещё? То, что ты теперь можешь летать? 

       – И это тоже. Летать здорово. Зря ты не захотел попробовать. Но дело даже не в этом. Теперь я могу тебе всё рассказать. Раньше это казалось слишком странным, но теперь всё встало на свои места.

        – О чём ты?

        – О том, что я почувствовала при нашей первой встрече. Точнее – что ещё почувствовала. То, что я влюбилась в тебя с первого взгляда, ты уже знаешь. 

       – Правда? Уже тогда? Нет, этого я не знал. 

       – Не может быть? Неужели я тебе не говорила? Ну, хорошо, теперь ты это знаешь. 

       – И очень этому рад. Подумать только, у нас это произошло одновременно! Но ты хотела рассказать о чём-то другом, чего я не знаю. О чём же?