— Как же так? Совсем-совсем ничего с видениями сделать не можете? — переспросил он и заметно расстроился.

— К сожалению, это не в моих силах.

— Ну ладно, делайте, как лучше. Я в этом ничего не понимаю, — согласился он, понурив голову.

Я нарисовал на его руке руну и, взяв за прием пятьдесят копеек, пошел провожать. Однако, как только взялся за ручку двери приемной, старик меня остановил:

— У меня есть для вас плохая новость, — прошептал он и с сочувствием посмотрел на меня.

— Какая? — удивился я.

В голове замелькала вереница предположений, прежде чем старик снова заговорил.

— Ваш дядька, — он бросил взгляд на дверь. — Он скоро помрет.

— С чего вы так решили?

— Я увидел на нем печать смерти.

— Что конкретно вы увидели? Как она выглядит? — насторожился я.

Однако ответить он не успел: дверь открылась, и в проходе показался Ерофей.

— Ну что? Есть болезнь? — спросил он меня.

— Нет.

— Ну тогда не надо задерживать остальных, — грубо сказал он старику. — Когда совсем плохо станет — идите в богадельню.

Старик еще раз с сочувствием посмотрел на меня и неторопливо двинулся к выходу.

— Ты с него хоть сколько-то взял?

— Пятьдесят копеек.

— И то хорошо. А то столько времени зазря занял.

Прием продолжился. К вечеру вернулся Семен. Он явно был в плохом настроении.

— Ну что? — подошел я к нему.

— Ничего. До самого вечера в постоялом дворе просидела, а недавно вышла и поперлась домой. Вот что она там делала?

Я лишь развел руками. Проголодавшийся Семен набросился на еду, а я вышел на улицу, чтобы покормить лошадей. В это время к забору подъехал извозчик, и показался Илья.

— Степа, поехали! — крикнул он.

— Куда?

— Дом смотреть. Я нашел подходящий. Только что оттуда.

Я крикнул Семену, чтобы тот покормил лошадей, и поспешил к экипажу. Ну наконец-то нам больше не придется ютиться в этом маленьком старом доме. Начнется новая жизнь.

Глава 3

Мы с Ильей поехали смотреть новый дом.

— Далеко отсюда? — спросил я.

— Нет, на той же улице, что и я живу. Только чуть поближе.

Вскоре извозчик остановился у небольшого старого двухэтажного дома с облупившейся штукатуркой, из-под которой выглядывали рыжие кирпичи. Илья расплатился с ним и повел меня к двери.

— Весь дом сдают? — спросил я, осматриваясь.

— Да. Поэтому сразу за тобой поехал, чтобы никто не успел перехватить. Есть место для жизни и приема больных.

Я окинул дом внимательным взглядом. В принципе, совсем недурно. Бедненько, но зато два этажа. Стены можно самим залатать, чтобы выглядел более пристойно. Да и забор не мешало бы сменить: покосившийся, и часть досок отсутствует. Любая живность может забраться во двор. Еще не мешало бы дорожку от калитки до дома выложить, а то после каждого дождя по лужам придется шлепать.

Мы подошли к двери, и Илья постучал. Вскоре послышались шаркающие шаги, и на пороге показался старик в очках с толстыми линзами. Он оглядел нас и настороженно спросил:

— Чего изволите?

— Вы что ж, не узнали меня? — удивился Илья. — Я ведь только что у вас был.

— А-а-а, да-да, что-то такое вспоминаю. А зачем вы приходили?

— Дом посмотреть. Вы же его сдаете. Или передумали? — напрягся он.

— Нет, не передумал. Только… В общем, я подумал и решил, что буду второй этаж сдавать, а на первом сам жить. Уж лучше дома помереть, чем в чужих стенах.

Илья повернулся ко мне:

— Ну что, пойдем второй этаж смотреть?

— Нет. Второй мне не подходит. Больные не смогут подняться. Многие из них еле ходят.

Разочарованно выдохнув, я развернулся и пошел к калитке.

— Как знал, что со стариками лучше не связываться. На них нельзя положиться, — проговорил Илья, догнав меня. — Старый маразматик меняет свое мнение быстрее, чем изменяется ветер. Поймать тебе извозчика?

— Нет, не надо. Прогуляюсь.

— Я провожу тебя немного.

Мы перешли через дорогу и двинулись вниз, в сторону пригорода, откуда приехали.

— Ты разобрался с тем случаем? — подал я голос, прервав молчание. — Отыскал в справочнике болезнь?

— Да, оказалась «нервная горячка». Ее еще «меланхолией» называют.

— Как она лечится? — заинтересовался я.

— Отвар валерианы с медом назначил. Велел побольше гулять и хотя бы часик спать днем. При учащенном сердцебиении подсказал теплые компрессы на грудь ставить. А еще запретил газеты читать и мрачные книги. Часто бывает так, что болезнь духа сказывается на теле, поэтому нужно лечить и то и другое.

— Понятно. Как много ты всего знаешь. Тебя всему в академии научили?

— А где же еще? Хорошие у меня были преподаватели. Эй, стой! — он окликнул паренька, торгующего с лотка различной выпечкой.

Купив две кулебяки, одну протянул мне. Мы продолжили путь, жуя ароматный пирожок.