А вот это уже интересно. Гарри нахмурился, но с сожалением закрыл книжечку. По лестнице поднималась Молли, а дневник он собирался забрать с собой. Ничего, перечитает потом. Возможно, воспоминания маленькой Джин позволят ему сейчас взглянуть на ситуацию с новой стороны. Да и что греха таить, Гарри хотел вчитаться в каждую буковку, написанную ее чуть косым, но красивым почерком, хотел касаться страниц, которых касалась ее ручка, когда выводила эти строчки. Может, он найдет в ее воспоминаниях что-то о себе, и это согреет его. На глаза вновь навернулась скупая слеза. Нет, не время. Вот дома, где лишь Кикимер знает настоящую глубину его боли, он упадет на кровать, как падает каждый вечер в надежде уже никогда не встать. И тогда можно поддаться эмоциям. А наутро приведет себя в порядок заклинанием, выпьет очередной литр успокоительного зелья, смешанного для пущего эффекта с пустырником и валерианой, и пойдет на работу в надежде на очередной рейд, где его найдет шальная авада. Глупо, да. Глупо подставляться самому, да даже говорить об этом кому-то. И глупо день изо дня влачить бессмысленное существование.

Джин, маленькая Джин…

Альбус, Джеймс… Лил…

— Гарри, милый, ты тут?

В комнату заглянула миссис Уизли. Глаза ее тут же повлажнели. Молли промокнула их фартуком и подошла к мужчине.

— Дом так опустел после войны, — сквозь слезы улыбнулась она, разглядывая фотографию из Египта. — Так страшно здесь порой, Гарри, ты не представляешь. Спишь себе спокойно в комнате, а тут скрип половиц из коридора или из комнаты наверху. Знаешь, словно ходит кто-то. И может, мне снится это постоянно, шаги Джинни и Фреда, да только страх сковывает. И пошлешь в дом заклинание Гоменум Ревелио. А оно никого не находит. А иногда услышу, как шепотом кто-то зовет меня: «Мама», обернусь — и в зеркале на миг вижу отражение дочери. Сморгну — и пропадает. И живу так средь призраков прошлого. Да что я тут говорю, — она, как ребенка, погладила его по голове. — Ты ведь тоже один живешь. Представляю, каково тебе среди вещей детей, когда они вот только что, считай, уехали. Ведь Рождество скоро, уже и Альбус, и Джеймс ехали бы… А маленькая Лили встречала бы братьев.

— Не травите себя горем, миссис Уизли, — глухо сказал ей Гарри, сжав руку женщины на своем плече. — Не вернуть их, жить дальше будем. А мерзавцев тех найдем. Визенгамот решит, что с ними делать.

Миссис Уизли разрыдалась Гарри в плечо. Утешая женщину, ставшую ему второй матерью, Гарри сам был не далек от того же бурного проявления эмоций. И ему чудился в доме скрип половиц, только Гоменум Ревелио он не посылал, отчаянно надеясь увидеть хоть призрак жены. А может, это Кикимер ходил по дому в поисках дела. Ему тоже было тяжело, когда хозяек не стало. Лил была его отрадой… Будь проклят Волан-де-Морт! Будь все проклято!

— А Рон, миссис Уизли? Где он сейчас?

— А… — женщина махнула рукой и украдкой стала вытирать слезы. — Рон на работе днюет и ночует. Заходит изредка. А может, квартиру где-то снимает. Только тут он больше не живет. А разве он не в Аврорате, милый?

А вот это уже интересно. Рон уволился и не сказал родным? Оставил мать почти одну и исчез. Гарри глянул в глаза Молли и понял, что не может ей сказать правду, способную подкосить несчастную женщину еще больше.

— Конечно, миссис Уизли. Я забыл, слишком много навалилось.

— А ты не знаешь, где он живет?

— К сожалению, нет. Мы почти не видимся, он… в рейдах постоянно. Давно не общались.

— Жаль. Ну, ты передай ему, что я скучаю, жду в любое время его. Бедный мальчик, так себя гонять. Пускай мстит, дело благородное. Гарри, я пойду в свою комнату. Посплю, нездоровится мне чего-то.

— Может, мне вам зелье какое принести? — заботливо спросил Гарри, выходя вместе с ней из комнаты.

— Нет, дорогой, походи тут пока, можешь поесть чего-нибудь. А как уйти захочешь, так ступай, заходи почаще ко мне только.

— Обещаю, миссис Уизли.

Безутешная женщина ушла в свою комнату вниз по лестнице, а Гарри проводил ее взглядом и продолжил путь наверх. Дальше шла комната Рона, и вот здесь Гарри безо всякого стыда толкнул дверь. Личность аврора заняла в нем лидирующее положение. Сейчас он входил не в комнату друга, а на обыск помещения класса опасности Е. Цепкий взгляд подметил едва тронутую пыль на комоде у кровати в то время, как в остальных местах она лежала ровным ковром. Значит, Рон подходил к ящику положить что-то или взять. Придирчиво оглядев потолок и стены, Гарри не заметил ловушек и направился прямо к комоду.

Рон что-то взял. В ящике ничего не было. Задумчиво оглядев комнату, Гарри не подметил ничего странного. Старые плакаты Пушек Педдл, флаг Гриффиндора, флаг Ирландии с четвертого курса, с памятного Чемпионата Мира по квиддичу. Пустая совиная клетка, фотография их школьного трио, почему-то перевернутая вверх ногами. Гарри поставил ее, как положено. Вот он, чуть лохматый после очередного матча по квиддичу, в форме для полетов, с Молнией в руке. Вот Рон, с улыбкой во все лицо. Вот Гермиона, радостная, улыбчивая, несмотря на ссору с Роном из-за кота. А на шее переливается золотая цепочка. Маховик Времени.

Гарри вышел из комнаты, думая о маховике. С каждым днем все сильней его одолевал соблазн сделать такой хроноворот и отправиться в то первое сентября, отнявшее у него все. Но он понимал, что там не должен будет попадаться никому на глаза, а на платформе было много людей. Что Джинни он спасет, а сыновей не сумеет. Что, в конце концов, это уже далекий период времени, и так далеко маховик не отмотать.