Я знаю, что она боится своего волка — она сама мне раньше об этом говорила, — но я уверена, что ничего такого, с чем бы я не справилась, в этом нет. Своего волка я контролирую хорошо, и, смею заметить, моя волчица та ещё сучка. К тому же Брук, учитывая все её страхи, наверняка будет намного комфортнее в паре с кем-то знакомым, так что я просто пытаюсь сделать ей доброе дело.

Остальные новобранцы тоже разбиваются по парам и начинают расходиться, а я иду к краю поля оставить бутылку с водой, проходя рядом с Джаксом по пути обратно к Брук.

— Ты тут, чтобы помогать с тренировкой, или просто пришёл посмотреть, как я раздеваюсь? — тихо спрашиваю я, проходя мимо, и подмигиваю ему.

Мой вопрос явно его цепляет — я бросаю взгляд через плечо и вижу, как в голубых радужках Джакса вспыхивают серебристые отблески, верный знак того, что его волк поднимается к поверхности, и это самодовольно меня радует.

Вокруг меня на тренировочном поле остальные новобранцы уже начинают скидывать одежду и перекидываться. Нагота — вещь для всех нас, оборотней, совершенно привычная, но почему-то раздеваться в присутствии Джакса кажется чем-то слегка порочным. Может быть, потому что я уже однажды это делала, и воспоминание о том, что произошло после того, как я впервые разделась для него, до сих пор чертовски вкусное.

— Готова? — спрашиваю я Брук, подходя к ней и стягивая кроссовки.

Она кивает, выглядя решительно. — Насколько вообще могу быть готова.

Я ободряюще улыбаюсь, стягиваю футболку через голову и отбрасываю в сторону. Клянусь, я чувствую взгляд Джакса на себе ещё до того, как украдкой оглядываюсь через плечо и убеждаюсь, что он действительно смотрит. Ну раз уж смотрит, почему бы не устроить ему красивое шоу, так? Я выскальзываю из своих тренировочных шорт, сгибаясь в талии и делая это нарочито медленно. Спускаю трусики вниз по бёдрам. Чуть поворачиваюсь, пока стягиваю спортивный лифчик через голову, чтобы у него был отличный вид сбоку на мою грудь. А потом зову своего волка, чувствуя знакомое покалывание по всему телу — оно начинается в груди и расходится по рукам, пальцам, ногам, ступням.

Мои кости трещат и перестраиваются; зрение сначала сужается, а потом становится резким. И вот я уже на четырёх лапах, встряхиваю шерсть, поднимаю нос и втягиваю богатые запахи леса, окружающего комплекс. Даже в человеческом облике чувства у оборотней обострены, но в волчьем они становятся ещё сильнее — цвета ярче, звуки резче, запахи насыщеннее. Я опускаю голову и как раз вовремя смотрю перед собой, чтобы увидеть превращение Брук: воздух вокруг неё будто дрожит, пока она не оборачивается красивой светло-песочной волчицей.

В волчьей форме мы можем общаться с членами своей стаи через мысленную связь. Я настраиваюсь на неё, обращаясь к Брук по связи и спрашивая: «Готова?»

Через мгновение в моей голове звучит её голос, хотя и как будто издалека. «Да. Давай.»

Мы начинаем кружить друг вокруг друга, осваиваясь в волчьей форме и готовясь к бою. Она явно держится в защите — похоже, не собирается нападать первой, — и тогда я опускаюсь ниже, рычу, обозначая намерение, и бросаюсь вперёд, налетая на Брук.

Я попадаю точно в неё, запрыгиваю сверху, и мы обе катимся по земле, клубок щёлкающих челюстей и бешено мелькающих лап. Мы разрываемся, я отскакиваю, скольжу по земле и резко разворачиваюсь к ней снова. Она оказывается противником сильнее, чем я ожидала, так что я мысленно меняю тактику, оценивая её перед следующим столкновением.

На этот раз уже она идёт на меня — её тело врезается в моё с такой силой, что из меня чуть не вышибает воздух. Я пытаюсь перекатиться, уйти, увернуться, но волчица Брук быстрая — и беспощадная. Кажется, она успевает выдрать кусок мяса из моего крупа, прежде чем мне удаётся вывернуться и отбежать на несколько шагов, снова разворачиваясь к ней лицом.

Ну всё. Погнали. Моя собственная волчица теперь тоже заведена, взбешена, и у меня в горле поднимается низкое рычание, пока я пригибаюсь, готовясь снова броситься на Брук. Когда я это делаю, я щёлкаю зубами у её морды и на мгновение впиваюсь ей в шею — предупреждение, чтобы она перестала быть такой жёсткой.

Это только всё ухудшает. Мы разлетаемся в стороны, но я не успеваю даже моргнуть, как она снова летит на меня. В её глазах что-то дикое, что-то звериное. Она прыгает на меня и вонзает зубы в загривок. Я вскрикиваю от боли, а это должно бы дать ей понять, что нужно остановиться, — но она не останавливается. Она сжимает челюсти ещё сильнее. Боль обжигающая, ослепляющая.

«Стой, блядь, это больно!» — кричу я по мысленной связи, но такое чувство, будто человеческой части Брук сейчас дома нет — только эта светлая волчица с пустыми глазами и жаждой убивать в башке. В следующую секунду её зубы впиваются уже мне в плечо, она тянет назад, будто пытается оторвать плоть от кости, и я ору.

— Брук, хватит! — слышу я голос Тео — он где-то близко, но я не понимаю, откуда именно он доносится. Я всё ещё бьюсь, пытаясь вывернуться, но Брук держит меня за плечо мёртвой хваткой.