— Да, в комнате отдыха есть тетрис, представляешь? — смеется. — Вспоминаю детство.

— А больше ничего кроме тетриса нет?

— Есть настольные игры, но я не говорю на немецком, поэтому не могу играть с другими пациентами. А переводчик присутствует только в определенные часы. Здесь ску-ко-та, — тянет последнее слово по слогам. Затем отрывается от моей груди и смотрит мне в лицо. — Может, все-таки получится выписаться отсюда пораньше? — складывает руки в замок в умоляющем жесте. — Ну что мне тут делать пять месяцев?

— Четыре, — поправляю на автомате. — Осталось четыре месяца.

Анжела издает стон обречения.

— Ну хотя бы на Новый год можно домой? У врачей тут выходные будут, начиная с католического Рождества и до третьего января. Не будет процедур, не будет занятий. Будет только один дежурный врач и одна дежурная медсестра. Все.

— Так нельзя, Анж. Это лечение.

Глаза жены стремительно наполняются слезами.

— Марк, ты не представляешь, как тут невыносимо. Ты не представляешь, как я по тебе скучаю.

— Это необходимо для того, чтобы наша жизнь изменилась к лучшему.

По щекам жены заструились слезы.

— Она и так изменится к лучшему. Я больше не буду, обещаю. А еще…

Анжела, всхлипнув, запинается на секунду.

— Что еще?

— Помнишь, врачи предлагали нам эко?

Анж быстро вытирает щеки и вскидывает на меня взгляд. Я же чувствую, как по позвоночнику побежал холодок. К чему она клонит?

— Это было давно. Да и зачем нам эко?

— Как зачем? Чтобы родить ребенка.

Я оторопело таращусь на жену. Это прикол?

— Анж, я тебя не понимаю…

— Мы же хотели ребенка, ты забыл?

— Хотели, но врачи сказали, что твои яйцеклетки непригодны.

— Но нам ведь тогда предложили эко. С помощью эко мы можем родить ребенка.

Мне не нравится этот разговор. В первую очередь потому что я больше не хочу детей.

— Ребенка нужно не только зачать, но еще и выносить. Не думаю, что твой организм сможет.

Анжелу ничуть не обижают мои слова.

— А мы наймем суррогатную мать.

— Что!? — я снимаю Анжелу со своих колен и пересаживаю на диван. — Какая муха тебя укусила!?

— Ты говорил, что ищешь варианты спасти наш брак. Зачем-то решил для этого продать квартиру. А я предлагаю тебе другой вариант, чтобы начать все заново. — Анжела сжимает мою ладонь и заглядывает мне в глаза. — У нас могут быть еще дети, Марк. Наши с тобой дети.

Я молча смотрю на жену. Я не знаю, что сказать ей.

Самое ужасное в ее словах то, что это правда. Мы могли бы родить ребенка с помощью эко и суррогатной матери. С высокой долей вероятности ребенок спас бы наш брак. У Анжелы бы появился новый стимул жить.

Я даже на секунду позволяю себе об этом помечтать. Я, Анжела и наш малыш. Вот мы гуляем по парку. Вот мы играем в детской комнате. Вот наш ребенок делает первые шаги. Вот он произносит первое слово. Мы могли бы получить все то, что потеряли со смертью нашего сына.

Пока я молчу, Анжела перекидывает через меня одну ногу и усаживается сверху. Она опускается своим лбом на мой, дышит мне в губы, слегка двигает бедрами, прижимаясь к моему паху.

— Все может быть иначе, Марк. Мы можем изменить нашу жизнь. Нам всего лишь по тридцать четыре, Марк. Мы еще можем родить ребенка и даже не одного.

Анж целует меня, не давая ответить. А мне и ответить нечего. Она двигает бедрами, трется о мой пах, изо всех сил стараясь вызвать у меня эрекцию.

— Я люблю тебя, — приговаривает. — Я так хочу, чтобы у нас все наладилось.

А вместо ответа я почему-то думаю об Эвелине.

Сегодня скидка 25% на мою романтическую комедию "Помощь нужна, Снегурочка?".

Тридцать первое декабря. Я мчу по автотрассе отмечать Новый год с парнем и друзьями, как вдруг у машины заканчивается бензин. До ближайшей заправки — пара километров пешком. Метель сносит с ног. Мысленно я уже готовлюсь умереть в новогоднюю ночь, как рядом тормозит внедорожник, из которого выглядывает симпатичное небритое лицо:

— Помощь нужна, Снегурочка?

Он диковат, груб и немногословен. У него скверный характер и дурацкий юмор. Он совершенно не в моем вкусе!

Но… Одна новогодняя ночь меняет все.

Глава 43. Встреча

Эвелина

Мы встречаемся с Марком только в среду. Это ужасное чувство — скучать по человеку, который не твой. По человеку, о котором ты по сути совсем ничего не знаешь. Еще больнее — не иметь возможности задать вопросы.

Где ты был столько дней?

С кем?

Ты хотя бы думал обо мне?

Я о тебе — постоянно.