Он ласкает меня пальцами, не переставая посыпать поцелуями лицо и шею. Это новые для меня ощущения. Какие же они сладкие. Я стону, подаюсь бедрами навстречу его руке. Влаги между ног становится больше. Смазка вытекает из меня водопадом. С каждым движением пальцев Марка удовольствие нарастает. Я смелею и опускаю руку на его пах. Сжимаю член через брюки, Марк рычит мне в шею.

Я никогда прежде не трогала мужской член, поэтому не знаю, как это правильно делать. Боясь все испортить, не решаюсь расстегнуть его ремень и брюки, чтобы взять член в ладонь. Хотя очень хочется это сделать. Аж пальцы сводит от желания. Но мне страшно. Я боюсь все испортить. Через пучину наслаждения пробиваются маленькие ростки паники. Ведь все, что происходит сейчас, для меня в новинку.

Я возвращаю руку на шею Марка в тот момент, когда он снова целует меня в губы. Я стону, когда вкус Марка попадает на мои рецепторы. Он усиливает нажатие пальцев на клитор, и я взрываюсь.

С громким криком распадаюсь на атомы. Ноги не держат, поэтому буквально висну на Марке. Наслаждение волнами захлестывает меня, выбивая из головы любые мысли, сомнения и сожаления. Перед глазами яркая ослепляющая вспышка.

Когда появляется способность связно мыслить, я утыкаюсь носом в шею Марка, глубоко вдыхаю его запах и отчетливо понимаю: мне нужен только он.

Глава 26. Аморальные

Чайник закипает и выключается в тот момент, когда на кухню входит Марк. Он был в ванной, пока я заваривала чай. Не знаю, будет ли его вообще кто-нибудь пить. Но китайский чай стал формальной причиной, по которой Марк поднялся в мою квартиру, хотя мы оба понимали, что он идет не за этим. Что, собственно, и произошло, как только мы переступили порог квартиры.

— У меня к чаю ничего нет, — говорю робко.

— Ничего не нужно.

Марк опирается бедром о кухонный гарнитур, пока я наливаю кипяток в заварник. Он неотрывно смотрит на меня, и из-за его взгляда мне хочется провалиться сквозь землю. Страсть и наваждение сошли, а еще больше нет темноты, которая нас скрывала. Мы стоим под светом яркой люстры. Кажется, что ее лучи освещают даже мои мысли в голове, и Марк их читает.

Я наливаю заварку в кружку, когда Марк тихо подходит ко мне сзади и кладет ладони на плечи. Вздрагиваю и немного проливаю темно-коричневой жидкости на столешницу из натурального камня. Быстро ставлю заварник на место, пока вовсе не уронила его.

Я стою ни жива ни мертва. Боюсь шелохнуться. Марк опускается лицом мне в макушку, трется о нее лбом, вдыхает запах моих волос. По телу россыпь ледяных мурашек пробегает. Я крепче хватаюсь пальцами за столешницу.

— Я думал о тебе каждый день.

Его шепот пробирает до костей. Натягиваюсь струной.

— Я тоже о тебе думала, — шепчу в ответ и зажмуриваюсь.

Мне тяжело даются такие признания. Во-первых, я никогда никому ничего подобного не говорила. Во-вторых, Марк женат. В-третьих, я тоже скоро выхожу замуж.

Все происходящее — неправильно.

Все, что я чувствую к этому мужчине, — неправильно.

Все, чего я хочу с этим мужчиной, — неправильно.

Марк ведет ладони вниз по моим рукам. Переходит на талию и обвивает меня вокруг живота. Обнимает. Прижимает спиной к себе. Целует в шею.

Я дрожу, и он это чувствует. Слезы готовы вырваться из глаз. Мне приходится собрать в кулак всю свою волю, чтобы не заплакать. Делаю глубокий вдох, выдох. Поворачиваюсь лицом к Марку.

В его глазах столько же боли, сколько, наверное, в моих. Потому что между нами слишком много «но».

— Ты мне очень нравишься, — продолжаю свои откровения.

— И ты мне, — сразу отвечает.

Марк нежно гладит меня по щеке и заправляет волосы за ухо. Той самой правой рукой, на которой золотое обручальное кольцо.

— И что нам теперь делать с этой правдой? — осмеливаюсь задать важный вопрос.

Марк вздыхает. Обреченно. Как вздыхает человек, когда находится в безвыходной ситуации.

— Ты мне очень нравишься, Эви, — повторяет. — Ты запала мне в душу и в сердце. Я думал о тебе постоянно. Даже хотел приехать к твоему дому и подкараулить тебя, — слегка смеется.

— Что тебя остановило?

— Очень не хотел превращаться в чокнутого сталкера. Поэтому я безумно рад наш случайной встрече.

— Думаешь, это судьба?

Марк задумывается. Смотрит поверх моего лица на кухонные шкафчики.

— Мне бы очень хотелось, чтобы наша повторная встреча оказалась судьбой, — говорит после паузы. — Но, увы. Наверное, это просто случайность. Так бывает. Москва огромный город, но даже здесь можно случайно встретить знакомого на улице.

Слова Марка причиняют мне боль. Они острым клинком врезаются в грудь.

Самое обидное, что Марк прав. В Москве, в огромном мегаполисе с населением больше пятнадцати миллионов человек, действительно можно случайно встретить на улице своего знакомого. Я встречала и не раз. После окончания школы я уже половину своих одноклассников случайно встретила то в торговых центрах, то на популярных улицах города.