Я открываю Эви переднюю дверь, чтобы она села в салон. Когда сажусь на водительское место, сразу отвечаю на ее непрозвучавший вопрос:

— Это моя машина, которую я вожу сам. Когда мы познакомились, я арендовал другую с водителем, поскольку знал, что буду в тот вечер пить алкоголь.

— Ааа, а я думала, что ты все время с водителем ездишь.

— Нет, я слишком сильно люблю водить автомобиль сам, чтобы нанимать для этого постоянного водителя.

Эви улыбается.

— А я не умею водить машину.

— Еще научишься.

— Да как-то не было надобности, на такси удобнее.

Я прекрасно вижу, как выглядит и одевается Эви. Я помню, в какой квартире она живет. Если она на это все не насосала — а она совершенно точно не насосала — значит, получила от родителей. Тем интереснее, как такая девочка-мажорка, имеющая абсолютно все, остается настолько стеснительной и скромной.

И меня не покидает вопрос: что у нее тогда случилось, что она потащила к себе домой первого встречного, чтобы заняться с ним сексом? Изменил и бросил парень? Пока на ум приходит только такой вариант.

— Ты состоишь с кем-нибудь в отношениях? — спрашиваю.

Эви аж дергается от моего вопроса. Мы остановились на светофоре, и я поворачиваю к ней голову. Смотрю внимательно в ее испуганное лицо и чувствую сильный удар под дых. Весь воздух из легких вышибает.

— Н-нет, почему ты спрашиваешь?

Меня скручивает в узел просто от того, что я на нее смотрю.

— Просто интересно. Ты очень красивая девушка.

Она опускает взгляд себе на колени.

— Спасибо за комплимент, — смущенно бормочет.

Кажется, все происходящее выглядит так, будто я, женатый, клеюсь к молоденькой девчонке.

Рядом с Эвелиной я испытываю что-то странное. Меня ведет так, словно я в хламину пьяный, хотя не выпил ни капли. Я глубоко вдыхаю запах Эви — он распространился на весь салон. Она пахнет чем-то нежным. Таким же нежным, как она сама. Этот аромат одновременно доставляет наслаждение и причиняет боль. Я стискиваю руль до побелевших костяшек.

Мы доезжаем до ее дома молча. С каждым километром тишина в салоне становится все напряженнее. Потому что нам обоим хочется сказать друг другу слишком много, но мы молчим. А невысказанное душит. Для меня мучительна мысль, что сейчас я высажу Эви у ее подъезда, и на этом все закончится. Ну, может быть, она еще позвонит мне для интервью к ее ВКР. Но когда это будет? Может, и через полгода, учитывая, что защиты дипломов обычно в июне. Мало кто из студентов торопится написать выпускную работу побыстрее. Обычно все откладывают на последний момент.

Я подъезжаю к воротам в ее закрытый двор. Эви достает из сумки ключи и нажимает кнопку, чтобы ворота открылись. Доезжаю ровно до ее подъезда. Когда мы сели в машину, Эвелина не назвала мне адрес повторно, я просто запомнил его наизусть. Интересно, она обратила на это внимание?

— Спасибо, что довез меня, — скромно улыбается.

— Не за что.

Мне до безумия тоскливо расставаться с ней. Эви смотрит на меня как будто бы с грустью. Сейчас она уйдет. Внутри все сопротивляется этому. Каждая клетка в теле буквально вопит: «НЕТ! ОСТАНЬСЯ!».

— Мне очень стыдно за то, что в тот раз я вешалась тебе на шею, — внезапно выпаливает.

Ее слова настолько неожиданны, что я не нахожусь, что сказать.

— Ты не подумай про меня ничего плохого, пожалуйста, — продолжает смущенно бормотать. Нервно теребит ремешок сумки. — Просто у меня тогда действительно был очень плохой день.

— Я не думаю про тебя плохо, Эви. И ты не вешалась мне на шею.

— Ну как же, я предлагала тебе себя.

— Это не то же самое, что вешаться мужику на шею. Поверь, я повидал достаточно женщин, которые на самом деле вешаются мужчинам на шею. Они нагло залезают на колени и сразу суют руку в штаны. И не понимают отказа. А когда скидываешь их с себя силой, оскорбляются и называют тебя или геем, или импотентом.

Эвелина начинает смеяться. А я залипаю, глядя на нее в этот момент. Ее мелодичный смех звучит как песня.

— Я не хочу с тобой прощаться, — говорю тихо.

Эви резко перестает смеяться.

Я не планировал произносить эти откровенные слова. Они сами вырвались. Потому что у меня сердце кровью обливается от того, что она сейчас уйдет.

— Я тоже не хочу с тобой прощаться, — признается почти шепотом.

У меня дыхание перехватывает.

— У тебя еще остался тот китайский чай?

— Пойдем, я с удовольствием заварю тебе кружку.

Глава 25. Только он

Эвелина

Напряжение нарастает с каждой секундой. Пока едем в лифте, воздух начинает искрить и, кажется, готов взорваться. Меня тянет к Марку как магнитом. Я на ногах стоять не могу, потому что хочу оказаться в его объятиях. Он смотрит на меня. Боковым зрением замечаю это. От одного его взгляда по коже жар волной прокатывается. Хочется, чтобы Марк не только смотрел на меня, но еще и трогал. Кожа на всем теле горит, потому что жаждет его прикосновений.