Мне до безумия тоскливо расставаться с ней. Эви смотрит на меня как будто бы с грустью. Сейчас она уйдет. Внутри все сопротивляется этому. Каждая клетка в теле буквально вопит: «НЕТ! ОСТАНЬСЯ!».

— Мне очень стыдно за то, что в тот раз я вешалась тебе на шею, — внезапно выпаливает.

Ее слова настолько неожиданны, что я не нахожусь, что сказать.

— Ты не подумай про меня ничего плохого, пожалуйста, — продолжает смущенно бормотать. Нервно теребит ремешок сумки. — Просто у меня тогда действительно был очень плохой день.

— Я не думаю про тебя плохо, Эви. И ты не вешалась мне на шею.

— Ну как же, я предлагала тебе себя.

— Это не то же самое, что вешаться мужику на шею. Поверь, я повидал достаточно женщин, которые на самом деле вешаются мужчинам на шею. Они нагло залезают на колени и сразу суют руку в штаны. И не понимают отказа. А когда скидываешь их с себя силой, оскорбляются и называют тебя или геем, или импотентом.

Эвелина начинает смеяться. А я залипаю, глядя на нее в этот момент. Ее мелодичный смех звучит как песня.

— Я не хочу с тобой прощаться, — говорю тихо.

Эви резко перестает смеяться.

Я не планировал произносить эти откровенные слова. Они сами вырвались. Потому что у меня сердце кровью обливается от того, что она сейчас уйдет.

— Я тоже не хочу с тобой прощаться, — признается почти шепотом.

У меня дыхание перехватывает.

— У тебя еще остался тот китайский чай?

— Пойдем, я с удовольствием заварю тебе кружку.

Глава 25. Только он

Эвелина

Напряжение нарастает с каждой секундой. Пока едем в лифте, воздух начинает искрить и, кажется, готов взорваться. Меня тянет к Марку как магнитом. Я на ногах стоять не могу, потому что хочу оказаться в его объятиях. Он смотрит на меня. Боковым зрением замечаю это. От одного его взгляда по коже жар волной прокатывается. Хочется, чтобы Марк не только смотрел на меня, но еще и трогал. Кожа на всем теле горит, потому что жаждет его прикосновений.

К моменту, как лифт останавливается на моем этаже, внутри уже все узлом скрутилось. Я первой вылетаю из металлической кабинки, чтобы побыстрее глотнуть свежего воздуха. Ладони дрожат, пока достаю из сумки ключи. В замочную скважину с третьей попытки попадаю. Марк терпеливо ждет позади меня. Но я чувствую: его спокойствие напускное. Внутри у него творится такой же ад, как у меня.

Замок щелкает, я распахиваю дверь в квартиру. Прохожу сама, впускаю Марка. Свет не включаю. Захлопываю дверь, оставляя нас в полнейшей темноте. Мы не двигаемся. Тишина оглушает.

А в следующую секунду я оказываюсь прижата к стене крепким телом Марка. Когда его губы касаются моих, меня таким мощным разрядом тока бьет, что я чуть не рассыпаюсь. Его рот впился в мой, его руки на моей талии, наши языки встречаются и переплетаются. Я зажмуриваюсь и судорожно выдыхаю через нос. Обнимаю Марка за шею, еще плотнее прижимаю к себе.

Боже…

Этот поцелуй слаще, чем все конфеты в мире. Я никогда не испытывала ничего подобного. Темнота обостряет органы чувств и выпускает наружу животные инстинкты. Нас не остановить. Губы Марка теплые, ласковые, но в то же время настойчивые. Они подчиняют себе мои. Марк целует меня так, будто всю жизнь об этом мечтал. И я отвечаю ему с таким же рвением. Тело горит. Эпицентр — низ живота. Там сконцентрировался не просто жар. Там настоящая раскаленная лава. Она растекается по венам вместо крови. Каждая клетка моего тела, каждый миллиметр кожи жаждет Марка. Жаждет его рук и поцелуев.

Одежда мешает. Как же сильно она мешает. Я умру, если не почувствую руки Марка на своей обнаженной коже. Я отпускаю его шею, чтобы скинуть с себя осеннее пальто. Оно бесшумно падает на пол. Марк следует моему примеру и, не разрывая нашего поцелуя, скидывает с себя куртку.

На нем рубашка и брюки, на мне платье. Они лишние. Они ужасно лишние.

Марк сильнее вдавливает меня в стену. Я чувствую животом его твердый член. Охаю. Он ведет обеими руками по моим ногам вверх и ныряет под платье. Доходит до ягодиц в капроновых колготках и сжимает их. Из меня что-то вытекает. Между ног очень-очень мокро. А еще там пульсирует от нетерпения. Я хочу Марка ТАМ. Немедленно.

Задрав платье мне до живота, он рывком спускает вниз колготки вместе со стрингами. Марк целует мою шею, когда его рука проходится вперед-назад у меня между ног. Я стону. Он тоже. Коленки задрожали от наслаждения, поэтому я крепче хватаюсь за шею Марка, чтобы не упасть.

— Эви… — произносит мое имя на выдохе, нажимая пальцами на клитор.

— Да… Еще.

Я не хочу, чтобы Марк останавливался. Я не хочу никаких разговоров. Потом поговорим, потом помучаемся угрызениями совести. Я хочу, чтобы Марк сделал со мной то, чего не делал прежде ни один мужчина.

Потому что я испытываю рядом с ним то, чего не испытывала прежде ни с одним мужчиной.