Анж спускает с меня штаны и опускается на колени. Берет член в рот. Я запрокидываю голову назад, упираясь затылком в верхний кухонный шкафчик, и закрываю глаза. За четырнадцать лет брака мы изучили друг друга вдоль и поперек. Анжела знает, как именно нужно сосать, чтобы я улетел в космос. Она все делает правильно, и члену нравится, но я не могу насладиться этим удовольствием в полной мере. Что-то мешает. Как будто что-то изменилось, и утро надежды перестало быть моим любимым днем в году.

Анж поднимается на ноги. Я подхватываю ее под ягодицами и несу на кухонный стол. Раздвигаю полы халата, набрасываюсь на ее грудь. Целую и вхожу в жену членом. Она стонет. Внутри нее все так знакомо. И я уже хочу подумать: «Я скучал». Но вдруг понимаю: «Нет, не скучал».

Я начинаю трахать Анжелу. Быстро, ритмично. Как мы оба любим. Жена стонет и извивается подо мной, а вот я не издаю ни звука. Анж течет, она в агонии, поэтому не замечает, что я веду себя иначе, чем обычно.

Я хочу побыстрее кончить. Не потому что мне охуенно хорошо, и я аж не могу себя сдержать. А чтобы побыстрее это прекратить.

Я отрываюсь от груди и шеи Анж и смотрю на нее. Она запрокинула голову назад, глаза закатились от удовольствия. Вместо стонов у нее уже крики. А я смотрю в ее лицо и вижу совсем другую девушку. Внезапно для себя самого.

Эвелина. Это удивительно, но она не уходит из моей головы. Несколько дней прошло, а я нет-нет, да вернусь к ней мысленно. Что-то в ней очаровало меня. Смесь искренности, скромности и отважности. А еще природной красоты и грации.

Эвелина — как песня, заевшая в голове. Возникает в самый неподходящий момент. Вот и сейчас на месте своей жены я внезапно представляю девчонку, которую видел один раз и, считай, совсем не знаю. Воссоздаю в памяти образ Эвелины, ее голубые глаза и вздернутый носик. Ее белоснежную улыбку.

Оргазм пронизывает меня. Тело содрогается судорогами. Анжела тоже кричит. Она впивается ногтями в мои голые плечи. Эта боль слегка отрезвляет, наваждение сходит. Я фокусирую взгляд на лице жены. Она тоже открывает помутневшие глаза и смотрит на меня.

— Я люблю тебя, Марк, — шепчет. — Я люблю тебя, дорогой. Очень люблю. Ты вся моя жизнь.

Я молча гляжу на нее. Не отвечаю. Впервые в утро надежды я не отвечаю Анжеле на признание в любви. И чувствую себя так, будто изменил ей.

Глава 14. Свидание

Марк

Самолет приземляется в аэропорту Берлина строго по расписанию. Мы проведем в немецкой столице одну ночь, а рано утром отправимся на поезде в другой город. Туда, где находится новый реабилитационный центр для зависимых людей.

За годы алкоголизма Анжелы я насмотрелся на рехабы с лихвой. Я лечил жену и в российских, и в иностранных. В последнее время мне больше нравятся иностранные. В них сервис и условия пребывания лучше. Но в целом и от них тоже толку нет, потому что ровно через два месяца после лечения Анжела снова срывается.

Мы идем ужинать в испанский ресторан. Поздний вечер, день был длинным, а дорога утомительной. Я замечаю, как Анжела смотрит на бокалы вина в руках у посетителей за соседними столиками. С горящими глазами. Аж губы облизывать. Пятнадцать лет назад она так смотрела на меня, когда мы начали встречаться. Десять лет назад она так смотрела на нашего родившегося сына. Сейчас она так смотрит на алкоголь.

Но Анжела, конечно, не будет пить при мне. У нас сегодня день надежды. После утреннего секса надежды должен последовать ужин-свидание, а затем секс надежды в номере отеля.

Анжела трезва и красиво одета. После самолета приняла душ, сделала укладку, макияж и надела платье. В рехабе оно ей не пригодится. Анж взяла его с собой для этого ужина.

В день надежды мы всегда говорим о нашем прекрасном будущем, которое неминуемо нас ждет, когда жена выйдет из рехаба. Сейчас — не исключение.

— Я много думала, — начинает она, когда официант ставит перед нами сковороду паэльи. — Ты прав, нам следует переехать в новую квартиру. Дело даже не в том, что нам нужно шагать дальше, — на этом моменте голос Анжелы едва заметно надламывается. Под «шагать дальше» она имеет в виду наконец-то отпустить Арсюшу. — Наша квартира маленькая и неудобная, далеко от центра, в старом доме с вонючим подъездом. Вот только жалко, что недавно мы сделали такой дорогой ремонт. Давай все-таки не будем ее продавать? Ну жалко ремонт.

Я спокойно накладываю порцию паэльи в свою тарелку.

— Не продавать старую квартиру, чтобы ты тайком от меня в нее приходила и напивалась?

Жена аж вздрагивает.

— Нет! Ты что такое говоришь, Марк? Как тебе вообще могло такое в голову прийти!?

Дело в том, что в день надежды мы никогда не говорим о зависимости Анжелы. И уж тем более не звучат такие слова, как «напиваться». Я сейчас нарушил нашу традицию. Плевать.

— Я продам эту квартиру, Анж.

— Я не понимаю, зачем ее продавать. Почему ее нельзя просто закрыть?

— Я же сказал: чтобы ты не приходила в нее напиваться, пока я на работе.

Вечер надежды идет не по плану. Он безнадежно испорчен моими табуированными заявлениями. Лицо жены принимает отстраненное выражение. Она молча накладывает себе паэлью. Обиделась.