— Приехали, — голос водителя вырвал меня из моих тухлых, болезненных дум, и я кивнула. Подхватила рюкзак и спортивную сумку, коротко попрощалась с мужчиной, имени которого так и не смогла запомнить, но которого видела каждый божий день.

А там уж потопала к своем подъезду, мечтая поскорее очутиться дома, в тишине спальни.

Вот только планам моим не суждено было сбыться.

Потому что стоило мне только потянуть на себя тяжелую металлическую дверь, как из темноты вдруг послышался до боли знакомый хриплый мужской голос:

— Марьяна. Притормози-ка. Разговор есть...

______

*прим. автора: ФЭН - Факультет экономических наук

Глава 22.2

Марьяна

Любопытно, однако...

Я медленно стравила воздух из легких и закатила глаза.

Но все же повернулась и сложила руки на груди, разглядывая темный силуэт, сидящий на деревянной лавке. Лица не видать — в капюшоне. Но поза расслабленная, а не такая, где бы человека сюда принесло понятное желание искренне извиниться.

Тогда зачем приперся? Чтобы я ему в лицо смачно плюнула?

Как вариант…

— Надо же, ты меня прямо удивил, — усмехнулась я. — Пришел. Сам. Не зассал. Вау!

— А ты, смотрю, на позитиве, — рассмеялся парень.

— А что мне плакать, что ли? — пожала я плечами.

— То же верно.

— Откуда узнал мой адрес? — вопросительно дернула я подбородком.

— От верблюда, Марьяш. Ты чего?

— М-м..., — хмыкнула, силясь понять, в какую именно степь несет этого человека.

— Да, брось, а то ты не в силах свести очевидное с невероятным, да? Ни за что в это не поверю, — поднялся незваный визитер и вышел из темноты под свет тусклого подъездного фонаря, а затем стянул с себя капюшон, демонстрируя новую стрижку под машинку. А еще разбитую губу.

— Кто тебя так? — кивнула я на кровоподтек.

— Отец.

— Пожалел он тебя. Маловато будет, — зло усмехнулась я.

— Возможно, — пожал парень плечами, а затем достал из заднего кармана телефон. — Вообще-то, я по делу к тебе пришел, а не для того, чтобы похвастаться расквашенным фейсом и отчислением из института.

— Неужели извиняться будешь? — охнула я, театрально прижимая руки к груди.

— А есть смысл?

— Абсолютно никакого, — жестко отчеканила я.

— Я почему-то так и думал. Короче, — похрустел шейными позвонками Сафонов и переступил с ноги на ногу, а затем быстро затараторил, чуть приглушенно и сбито, но раздраженно, будто бы ему под пальцы загоняли раскаленные иглы и теперь заставляли выдать все свои тайны. — Ты мне, конечно, не поверишь, но я реально жалею о том, что сделал, Марьяна. Знал бы, что все так повернется, никогда бы так с тобой не поступил. Вот тебе мое слово! Но у меня не было другого выбора. Мне его просто не оставили. Выкрутили руки и вынудили выбирать между тобой и семьей. И я думал, что выбираю правильно.

— О чем ты? — нахмурилась я.

Юрка всего на мгновение замялся. Облизнулся затравленно. Потер пальцами со сбитыми до мяса костяшками лоб, крепко выматерился. Трехэтажно так и забористо. А затем снова надломлено заговорил.

— Я просто хотел быть как все. Ну, типа как крутым парнем и все такое. Общаться со всеми популярными ребятами, а не пресмыкаться, как это делает моя сестра. Не слушать в спину все эти омерзительные выкрики, типа: аут, неудачник, лох и того похуже. И я унижался, знаешь. Вечно был на побегушках, то тут. То там. Думал, что если буду полезным, то меня хотя бы не опустят. А потом...

Сафонов закашлялся. Затем улыбнулся мне горько и с отчаянием выдохнул, будто бы каждое слово давалось ему через силу. Покачал бритой головой и сунул телефон мне под нос.

— Моя мама больна, Марьяна.

Боже...

Он так это произнес. Так надломлено. Так честно. Так беззащитно.

Так, что я прекратила смотреть на него скучающе и с пренебрежением, как на вонючего клопа, и наконец-то начала слушать. И то, что Сафонов поведал мне дальше, буквально напалмом выжгло меня изнутри, заставляя обреченно хапать запах гари и скрипеть пеплом на зубах.

— Я думал, никто не знает, — цедил он хрипло. — Думал, что это только наша семейная тайна.

Как же мне было это чертовски знакомо...

— А потом меня приперли к стенке. Вот, посмотри фотки в сообщениях, — и он снова сунул мне в руки телефон, с открытой перепиской.

В шапке чата имя: «Царь».

Жесть!

Меня резко и с головой накрыло убойной лавиной, которая придушила меня и растерзала в клочья.

Во вложении был снимок: женщина в инвалидной коляске и больничной робе с пустым, потухшим взглядом, а ее везет Юрка где-то по парковой зоне. Затем еще один: тут уже Сафонов нагибается о осторожно, но с нежной улыбкой вытирает платком что-то на лице женщины. Слюну, быть может...

А ниже всего этого шла жестокая, неподдающаяся никакой логике и человечности приписка:

«Слышал у твоей матушки шиза, Сифон?»

Боже, да он не царь! Он просто моральный урод!