А еще мне почему-то очень хотелось, чтобы Царенов увидел меня вот такой — вышедшей из нашего противостояния без ран и ссадин. Более того — я осталась победительницей. А он пусть и дальше существует в своем прилизанном высокоранговом мире, где все решают деньги, а не человеческое отношение.

И да — вечеринка оказался просто потрясающей — началась живой музыкой и на теплоходе, который весь вечер катал нас туда-сюда-обратно по Москве-реке. А после мы все вместе завалились в ночной клуб, где танцевали и веселились до самого утра.

Именно на этом моменте мы с Юлькой уединились на крыше клуба, переделанной под открытую террасу, где было тихо и безлюдно. Облокотились на поручни и смотрели на то, как солнце облизывало своими первыми лучами сверкающие башни Москва-Сити.

— Надо бы желание загадать, — произнесла Сафонова.

— Да? — удивленно вскинула я на нее глаза.

— В прошлом году на выпускном было пасмурно. И рассвет встретить не получилось. А ведь это традиция. Так что, думаю, можно сейчас компенсировать это упущение, — пожала плечами подруга.

— Что ж...

Я кивнула, а затем широко улыбнулась и честно выдала, ни разу не покривив душой:

— Мне для счастья-то в принципе многого и не надо, Юль. Хватит и того, что уже с завтрашнего дня перед моими глазами не будет мельтешить чванливая рожа Царенова и его преданной фанатки.

— Так у них же свадьба через неделю, а потом они улетят на долгие годы в Сингапур, куда оба поступили в какой-то там крутой-прекрутой университет.

— Скатертью дорога, — фыркнула я.

— Не говори! Отмучились, — подняла ладонь Сафонова, и я тут же отбила ей «пять».

— Аминь!

Юлька рассмеялась. И я вслед за ней. Облегченно. Искренне. Будто бы наконец-то с плеч свалился многотонный груз, который я весь этот долгий учебный год тащила в одиночку.

А затем я явственно ощутила, как чей-то пристальный взгляд скребет мне затылок.

Сердце пропустило удар. Потом еще один.

Я резко повернулась и тут же по телу прокатилась озноб, а за ним сразу и огненная волна мурашек. И все потому, что позади нас стоял ОН — Каха Царенов. Как всегда идеальный до печеночных колик: высокий, поджарый, косая сажень в плечах, на голове короткий ежик темным волос. Руки в брюки. Крутой столичный перец.

И он смотрел на меня так тяжело и с вызовом, что мне тут же стало дурно. Я хотела сразу же отвернуться, но почему-то не смогла. А он отполировал меня своими янтарными глазами, словно наждачной бумагой.

А затем хмыкнул, развернулся и ушел.

А я только тогда выдохнула с облегчением.

— Топай, топай, мальчик..., — пробормотала я себе под нос, затем обняла Юльку и улыбнулась.

Все!

Занавес.

_______

*прим. автора: Сидни Суини - американская актриса. Получила широкую известность благодаря ролям в сериалах «Эйфория», «Белый лотос», «Острые предметы», а также в фильме Квентина Тарантино «Однажды в Голливуде».

**прим. автора: грэпплинг - вид спортивного единоборства, в котором основное внимание уделяется захватам, контролю над соперником и завершению поединка досрочно с помощью болевых или удушающих приёмов (сабмишенов).

Глава 28 – Паки, паки… Иже херувимы…

Каха

Отец орал как не в себя...

Возможно, это в нем говорила горячая кавказская кровь. А возможно, я просто реально охренел. Кто знает. Но результат был на лицо: мой разгневанный родитель поставил меня к стенке и расстрелял.

Ра-та-та-та-та!

Пригрозил, что лишит наследства. Даже пугал тем, что отречется от меня, как от непутевого сына. Или сдаст в психушку, ибо я, видите ли, вдруг начал исполнять какую-то знатную херабору. Ни с того, ни с сего...

Я же исправно слушал поток сознания Шато Царенова. И кивал, пока у меня не затекла от этого нудного занятия шея. Вот только отца несло — не остановить.

— Если все дело в той незаконнорожденной девчонке Когана, то я, клянусь тебе, Каха, что костьми лягу, но перекрою вам весь кислород!

— Если ты опустишься до войны с девочками, папа, — фыркнул я, — то давай сразу договоримся — я тебе больше не сын. И пусть на твоей расчудесной Толмачевой женится кто-то другой. Окей? Все мои слова дошли до тебя и усвоились?

— Смотрю, у тебя голос прорезался?

— Смотрю, ты меня не за того принял. Я не пешка, папа, чтобы меня двигать по шахматной доске, как тебе приспичит.

— У нас с тобой был уговор! — взревел он и так стукнул кулаками по столу, что рамка с нашей семейной фотографией подпрыгнула и упала.

Но меня, честно сказать, все эти показательные выступления нисколько не впечатлили. Меня до сих пор бомбило после встречи с Крапивиной. Я вообще ни о чем не мог думать, кроме того, как сильно ее ненавидел.

За то, что она была такой красивой.

Такой желанной.

И такой мне недоступной.

А-а-а!!!

Я плохой я, видите ли. Обманул ее. Обидел...