— Что, сокровище? — продолжает издевательски улыбаться.

— Мама с Кларой скоро будут у нас. Прекрати меня искушать, — прочищаю горло и нервно кусаю губы.

— Так я тебя искушаю? — целует в шею. — Видно, плохо стараюсь, раз ты остаешься такой ледышкой.

Неправда. Его горячим ладоням и дурманящему голосу трудно противиться. Они плавят тело и разжигают костер, совершенно ненужный в этой ситуации.

Слабость замирает на кончиках пальцев. Я открываю рот, чтобы наконец признаться, но в последний момент пасую. Тихо говорю.

— У нас мало времени. Надо приготовить обед.

— А, может, позвоним им и позовём на ужин? А лучше вообще перенесём на завтра? — ведет носом по скулам и нагло щурится.

— Нет. Сегодня, — рвано выдыхаю и выбираюсь из плена его рук.

Открываю холодильник, беру масло и наливаю на сковородку. Затем достаю очередную порцию мяса и сипло бросаю.

— Долго смотреть собираешься? Бери лук и чисти. Потом порежь.

Он идёт на уступки и между делом говорит.

— Ты какая-то напряженная. У тебя всё нормально? Как в больницу съездила?

Эрнест думает, что я просто сдавала анализы. Меня часто мутило, и одолевала подозрительная слабость, поэтому он насторожился и в приказном тоне велел провериться.

А в результате — две полоски. Вот и вся причина недомоганий.

— Всё нормально. Просто переживаю из-за встречи с мамой. Клара-то уже общалась с тобой, а вот мама может многое понять превратно.

— Обещаю — я буду паинькой, — ироничный тон сменяется серьезным. — Для меня важно, чтобы они обе меня приняли.

— Спасибо, — запинаюсь и рефлекторно сжимаю ладони, — пожалуйста, не говори об отце. Пока что это больная тема.

— И не собирался.

Я молча киваю и начинаю резать мясо. Через несколько минут от запаха лука в глазах появляется резь. Веки жжёт огнем, и потому на мгновение я отвлекаюсь и подхожу к раковине, чтобы умыть лицо.

— Нас же будет всего четверо, — бросает взгляд на количество мелко нарезанной курицы. — Куда столько еды? Или твоя сестра — настоящая прожора?

Нашёл время для шуток. Я тут пытаюсь кое-что важное сказать, а он издевается и совсем не упрощает мне задачу.

Проклятье. Я даже думаю как-то странно. Неужели все оставшиеся месяцы я буду вести себя, как идиотка?

Никакой логики. Открыла бы рот и сказала — дело нескольких секунд.

А я упрямо молчу, будто это поможет.

Нервно передергиваю плечами и поворачиваюсь к мужу. Он озадаченно сверлит меня глазами.

Сипло выдавливаю.

— По идее, нас будет не четверо, а пятеро.

— В смысле? Ты еще кого-то позвала?

Из груди вырывается тихий вздох. Я пускаюсь в упрёки.

Боже, да скажи ты наконец!

— Я…то есть мы…то есть у нас…

Размахиваю руками и инстинктивно отступаю с явным намерением скрыться от его бледных глаз, неумолимо вызывающих трепет.

Он повторяет.

— Ты. Я. Мы…что? — делает шаг ко мне и хитро улыбается.

Буквально давит жесткой энергетикой. Эрнест чувствует, что я хочу сказать что-то важное, но он еще даже не осознает, насколько.

— Опять развестись со мной решила? — иронично вздергивает бровь.

— Что?! — озадаченно восклицаю. — Нет. Откуда такие мысли?

— Ты дрожишь. Губы до крови искусала, будто снова боишься. Скоро и я затрясусь от страха. Что не так?

Откладывает нож, смывает с рук остатки лукового сока и бесшумно подходит ко мне. Ладонями обхватывает за плечи и вкрадчиво спрашивает.

— Я тебя чем-то напугал?

— Нет, — язык заплетается от волнения, — боже, конечно же нет. Я просто боюсь твоей реакции.

— Реакции на что?

— У меня есть одна новость, но она может тебя шокировать.

— Черт возьми, Эсмера, ты мстишь мне за то, что я не сразу рассказал о твоём отце? Я уже все свои промахи в голове перебрал, но ничего не…

Быстро перебиваю.

— Я беременна.

— Что? — обнимает так крепко, что кости начинают трещать.

— У нас с тобой будет ребёнок.

— Ребёнок? Это такая маленькая копия меня и тебя? Беспомощное чудо, называющее нас мамой и папой? — глупо улыбается.

— Не только, но суть ты уловил, — облегченно вздыхаю.

Его глаза краснеют. Эрнест щекой прижимается к моей шее и ладонью накрывает живот. Сдавленно шепчет.

— Ты серьезно?

— Да. Уже четвертая неделя пошла. Ты…рад?

— Рад? — задыхается от эмоций. — Да я в раю проснулся! Это же просто потрясающе. — шокировано протягивает. — У нас будет малыш.

Выпрямляется и с каким-то благоговением на меня смотрит. Это даже любовью не назовешь. Что-то более сильное и не имеющее точной формулировки. Будто я — весь его мир.

— Эрнест, ты что…плачешь?

Пальцами смахиваю крупицы слёз, которые замерли на его ресницах, и тихо шепчу.

— Или это из-за лука?

— Точно. Всё из-за лука, — быстро соглашается и подхватывает меня на руки.