— Прекрасно, — облегчённо выдыхаю, — Клара давно хотела посмотреть на институт изящных искусств. В пробке со всех сторон насладится.

Сестра определенно не скажет мне спасибо. Остаётся надеяться, что к их приходу я счастливо воскликну: «Беременна!».

Но это уже зависит от Эрнеста. Или я же просто сама себя накручиваю и пытаюсь навязать свой страх мужу. Надо бы с треском зайти в дом и смело, без притворства поделиться мыслями, но мне слишком страшно потерять сказку, в которой я живу уже шестой месяц подряд.

Перед глазами пролетают события последних дней. Мама и Клара наконец-то переехали в отдельную квартиру. С охраной и чётким списком лиц, которым разрешено их навещать.

Эрнест не одобрил частный дом, потому что справедливо опасался, что мой отец будет их донимать. Так и произошло.

Он успокоился только после прямой угрозы, когда я сказала, что подниму его дело и отправлю обратно за решётку. И нет, мне не было его жаль. Я просто хотела, чтобы он навсегда исчез из нашей жизни. И, вопреки моим страхам, без него стало реально легче. Я могла в любое время увидеться с семьей. Встретить сестрёнку после учёбы и повести в парк аттракционов. Или же взять маму и отправиться с ней на шоппинг.

Мама тяжелее всех перенесла этот напряжённый момент. Развод сильно затянулся, и только связи Эрнеста помогли всё уладить. Фамилия Мальдини творила чудеса, и даже меня изредка бросало в дрожь от осознания его власти.

Он правда мог бы по щелчку пальцев избавиться от меня. Сделать несколько звонков и забыть о молоденькой выскочке, решившей, что ей всё по плечу.

Но он ничего не делал. Лишь хитро ухмылялся и уверенно вёл меня вперед. Подальше от боли, ужаса и слёз.

Поначалу мне было неловко. Я чувствовала, что многим ему обязана, и постоянно замыкалась в себе. К счастью, Эрнест хорошо меня изучил. Он знал, что мне не нужно давление. Достаточно просто взять за руку, прижать к себе и тихо прошептать: «Ты — моя жена. Я хочу, чтобы ты была счастлива. О каком долге передо мной ты вообще говоришь? Ерунду не болтай».

Но я всё равно боялась. До трясучки боялась, что потеряю его.

И сейчас боюсь. Стою перед дверью и не могу решиться, а ведь нужно сделать всего один шаг.

Эх. Ничему меня жизнь не учит. Ведь точно знаю — он обрадуется. Подхватит под ягодицы и закружит по кухне. Наивно спросит: «Ребёнок пинается? Какой пол? Ты хорошо себя чувствуешь?».

Всё хорошо. Просто я должна прекратить вести себя, как нерадивая школьница, которая боится, что её отчитают.

Мой потерянный взгляд натыкается на окно, из которого поднимается облако чёрного дыма. Я резко открываю дверь и громко кричу.

— Эй, у нас что, пожар? — носом тяну воздух и чувствую острый привкус палёного мяса.

Я быстро скидываю ботинки и на ходу снимаю пиджак. В ответ слышу отборную ругань и мысленно усмехаюсь — надо научить Эрнеста манерам. А то потом буду удивляться, почему наш ребёнок знает больше матов, чем я.

— Я просила приготовить обед, а не угольки, — протягиваю с издевкой и захожу на кухню.

Зрелище действительно поражает. Эрнест хватается за горячую сковородку, ошпаривает руки и грозно шипит.

— Я тебе так надоел? Чем я заслужил эти зверские пытки? — подбегает к крану и включает холодную воду, подставляя место ожога. — Почему нельзя было просто заказать еду на дом?

Я насмешливо хмыкаю, а про себя думаю — потому что иначе ты бы вместе со мной увязался к врачу.

— Похоже, от мяса только угольки остались.

Я подхожу к плите и выключаю газ. Дышать вообще нечем. Задымило так, что я едва силуэт Эрнеста вижу.

Открываю окна и насмешливо протягиваю.

— Может, это даже вкусно, если твой горелый шашлык хорошо соусом полить и водичкой запить. Мама точно оценит, — цокаю языком и ловлю его недовольный взгляд.

Внутреннее напряжение понемногу отпускает. Сложно не рассмеяться, когда видишь взрослого и сильного мужчину в таком неловком положении. Как это у него получается — на работе готов всех сотрудников разорвать, если те в сроки укладываются, а на кухне корчит обиженную моську и по-детски злится из-за подгорелого мяса.

Ну как подгорелого…в общем,  от курицы одна копоть осталась.

— Это уже третья попытка. Две предыдущие в мусорке валяются.

— Ладно. Время еще есть, сейчас будем учиться.

— Да на кой чёрт оно мне надо?

— Ты сильно недооцениваешь совместную готовку. Поверь, в ней много романтики.

— Я знаю куда более интересные способы провести время с…романтикой, — хрипло усмехается.

— И какие же? — рассеянно спрашиваю, не замечая намёка.

Освобождаю плиту и выбрасываю остатки испорченных продуктов. Мысли заняты другим. Совсем другим, и причем с каждой минутой мне всё сложнее держать это в себе.

Горячее дыхание касается шеи.

— Например, утащить тебя в постель и наяву вспомнить твой сладкий голос, когда ты выкрикиваешь моё имя, — хрипло бормочет, притягивая к себе за талию и сжимая волосы на затылке.

— Эрнест! — нехотя поворачиваюсь к нему.