– А это тебе тогда зачем? – Я указал на потертый приклад штуцера, торчавший между сиденьем и рычагами сбоку. – На нас могут напасть?

– Да не должны… Но на Пограничье всякое бывает. Здесь тебе не Москва и не Новгород. И даже не Тосна.

Я молча кивнул. Дядя явно что-то недоговаривал, однако допытываться сейчас, пожалуй, не было никакого толку – за три с лишним часа дороги он и так успел слегка охрипнуть. Так что оставалось только вернуться к разглядыванию пейзажа за стеклом.

В котором, наконец, появилось хоть какое-то разнообразие: среди деревьев по обеим сторонам и дело мелькали заборы и крыши хуторов, а где-то километра через полтора дома подобрались к дороге чуть ли вплотную, понемногу выстраиваясь вдоль нее в ряд.

– Вот оно – Отрадное. Дом родной. – На губах дяди чуть ли не в первый раз появилась улыбка. – Смотри – встречают.

Трое мальчишек лет по пять-восемь, до этого деловито ковырявшие что-то на обочине, дружно запрыгали, размахивая руками. Из-за забора за их спинами высунулось недовольное женское лицо, но тревога на нем тут же сменилась улыбкой. Машин на все Отрадное было от силы дюжины полторы штук, и дядин «козлик» здесь явно знал каждый.

После восторженных и чуть ли не поэтичных дядиных рассказов я представлял себе все здесь несколько иначе, но и реальность, пожалуй, не разочаровала: виды вокруг не поражали роскошью, однако от них буквально веяло чем-то родным и теплым. Вотчина Костровых насчитывала несколько сотен домов, и современные – из бетона и хотя бы в три этажа высотой – стояли только в самом центре, под боком у станции одноколейной железной дороги.

Примерно там же, по словам дяди, расположились и школа с больницей. Их я разглядеть не смог, зато видел храм – его единственный купол возвышался над крышами среди сосен. Чуть дальше на север – там, где его и построили сотни лет назад. Уже из камня, чтобы ненароком не сгорел, как предыдущий.

– Самый древний на Пограничье, – с гордостью проговорил дядя, проследив мой взгляд. – Таких нигде не осталось… К нам даже туристы приезжают!

То ли большое село, то ли крохотный городок. Судя по количеству домов, когда-то в Отрадном проживало около пяти тысяч человек. Сейчас не осталось и трех с половиной – с работой здесь было туго, и молодежь наверняка норовила удрать в Москву или хотя бы в Новгород. А старики и взрослые жили точно так же, как их предки: или пахали землю, или валили лес, или шли на службу к князю.

Предки Костровых правили вотчиной уже тысячу с лишним лет. А может, и все полторы – чуть ли не с самых времен легендарного конунга Рерика, который привел сюда варягов с моря, когда на мир людей наступали ледяные великаны. Где-то здесь, на берегах Невы, северяне бок о бок с местными сражались против страшных чудовищ, несущих с собой холод и смерть. И победили – все-таки остановили Тайгу.

Так появилось Пограничье.

В книгах я читал что-то про климатические зоны, катаклизмы и аномалии, но дядина версия мне нравилась больше. В том числе и потому, что правды в ней наверняка было примерно столько же, как и в самых современных научных трудах, посвященных местным феноменам.

– Храм вижу, – улыбнулся я. – А усадьба, значит, рядом?

– Чуть подальше. – Дядя вытянул руку, указывая куда-то вперед. – Во-о-он там, где сосны.

Стоило нам свернуть после храма направо, как дома почти сразу исчезли, к дороге с обеих сторон подобрались деревья, а сама она взмыла вверх. Так круто, что даже тяговитому и выносливому двигателю «козлика» пришлось постараться, поднимая машину в гору. Дядя лихо вращал рулем, вылавливая раскатанную колею, пока за очередным поворотом сосны не расступились, выпуская нас к бревенчатым постройками.

– Вот он, наш Гром-камень. – Дядя остановил машину в нескольких шагах от стены. – Давай-ка прогуляемся – хоть посмотришь, как тут и что.

Я выбрался наружу, откинул сиденье и протянул руку Кате. Та фыркнула, задрала нос, но отказываться от помощи не стала. Впрочем, никакой благодарности я, конечно же, не дождался: ее сиятельство вредина тут же упорхнула куда-то, оставляя нас с дядей одних у небольшого приземистого здания – то ли гаража, то ли сарая.

Из-за которого выглядывал здоровенный – чуть ли не в три моих роста – гранитный валун с неровными краями. Благодаря которому родовое поместье Костровых, собственно, и получила свое название – Гром-камень. Дядя рассказывал, что его когда-то забросил сюда один из великанов, с которыми сражалась дружина Рерика. И я, как ни старался, так и не смог придумать другого объяснения, каким образом такая махина могла оказаться на вершине холма.

Но если кусок скалы и появился здесь случайно, то саму усадьбу явно строили с умыслом. Древние Костровы знали толк в фортификации – и выбрали место не просто так. Раньше, когда холм над Отрадным еще не успел зарасти вековыми соснами, с него наверняка просматривалась вся округа. Да и сейчас обзор был неплох: древесные великаны стояли друг от друга на почтительном расстоянии, и незамеченным между ними к усадьбе пробрался бы разве что кто-то размером не больше белки.