— Шашлыки! А что не рассказывать-то? — обиженно отозвался Геннадий. — Я их вчера поставил, думал же, что вечером поедем, а мы не поехали, так что они всю ночь в холодильнике провели, как раз дошли. Клавка моя замешивала, а я настаивал — у нее рука легкая, у меня ладонь тяжелая, а вместе как раз, — хохотнул он. — Уксус, лук, минералка с газом, перец, лаврушка — все по уму. Николаич, твоему Борису Альфредовичу будет — самое во! — И показал большой палец, потом сложил пальцы в щепотку и поцеловал их. — Му-а!

— Альбертовичу, — подсказал я.

— Альбертовичу, — поправил себя Гена. — У нас тут в Морках Альбертов мало, зато Альфредов сразу двое, потому и путаюсь.

Игорек кивнул мне без особого энтузиазма. Видимо, после нашего разговора у Фроловых на дне рождения Оли он пока не очень понимал, как со мной держаться, и потому, на всякий случай, сохранял дистанцию.

— А Борис Альбертович уже встал, не в курсе? — спросил я, оглянувшись на флигель.

— Встал твой Альбертыч, только сильно ругается, — добродушно сказал Гена. — Даже отсюда слышно.

— Ясно, — улыбнулся я. — Ну, вы пока подождите, мужики, нам с Наилем переодеться нужно.

Вещи я собрал с утра, так что сейчас просто надел утепленное белье, штаны, вязаный отцовский свитер, подаренные мне в Чукше тулуп и ушанку. В общем, отнесся к выезду серьезно.

Наиль тоже оделся тепло, но смотрелось это куда изысканнее: лыжный костюм, оранжевые солнцезащитные очки, вязанная шапка, шарф и угги.

Снасти и прочее были на Геннадии, так что мы просто собрали все, что приготовила тетя Нина, в два рюкзака плюс запасные теплые вещи.

Потом пошли искать Борьку, но на улице нарвались на Еву. Девушка приехала в норковом полушубке и сапожках, щеки ее разрумянились на утреннем морозце, и была она чудо как хороша.

Я был рад ее видеть, потому что, стоило дочке Михалыча стать частью команды, как ее поведение кардинально изменилось. Теперь это была улыбчивая девушка с хорошим чувством юмора, но в то же время патологически ответственная и дотошная относительно финансов. С нашего памятного знакомства и осмотра санатория я виделся с ней считаное число раз, и то мельком, но уже был наслышан о ее качествах от Наиля, Тайры Терентьевны и Япара.

— Ну как ты тут, Ева? — спросил я, памятуя о ее желании общаться на ты.

— Лучше, чем мне представлялось, — тепло улыбнулась она. — Люди здесь отзывчивые, так что работа спорится. — Она подумала и добавила: — Сергей, как ты смотришь на то, что мы хотим встретить Новый год всем вместе в санатории? Будет что-то вроде тимбилдинга. Папа хочет приехать и познакомиться с коллективом, и Алиса Олеговна изъявила желание поучаствовать. Что думаешь?

— Не рано? — скептически спросил я, глядя на то, что нас окружает.

— Они приедут и уедут, ночевать не останутся, а мы-то уже привыкли. Я и сама сюда переберусь, как ребята Япара доведут ремонт жилого блока до ума. А то у нас тут, ну, ты в курсе, даже воду вчера отключали. — Улыбнувшись, она добавила: — А девушкам без горячей воды нельзя, ты же понимаешь?

И тут черт меня дернул включить эмпатический модуль, и я увидел, что Ева — Ева! — со мной флиртует!

«Да что со всеми вами не так?!» — захотелось мне заорать в небо, но вместо этого я быстренько свернул разговор.

— Ладно, Ева, я всеми руками за. Надо только подумать, может, нам кого-то из местных еще пригласить? И их семьи? Тех же Фроловых, например?

— Обязательно! — просияла Ева. — А насчет программы не волнуйтесь, сделаем все по высшему разряду — с настоящими Дедом Морозом и Снегурочкой, подарками, фейерверками и всем таким. Договорились? — Она протянула руку.

— Хорошо, Ева, — кивнул я и пожал ее теплую и немного влажную ладошку.

За этой сценой нас застала Маруся, и Ева, я уж не знаю почему, увидела в ней конкурентку и, сухо поприветствовав, ушла по своим делам.

— Маруся, где Борька? Он собрался?

— Тетя Нина его сейчас допаивает чаем с сырниками, а до этого она ему еще вчерашний борщ предлагала, но он отказался, — хихикнула Маруся. — Сейчас отпустит.

Я не упустил момента пообщаться побольше с дочкой, а Наиль тактично отошел к мужикам, чтобы познакомиться поближе.

Тем временем показался Борька в своем дорогом пуховике, в котором приехал из Москвы, и в чужих валенках поверх теплых носков. Валенки, очевидно, ему подогнали ребята из бригады Япара. Он шел медленно, и видно было, что даже отпоенный чаем не до конца проснулся. Переспал.

— Епиходов! — крикнул Терновский, увидев меня. — Я готов к твоей подледной рыбалке. Только объясни мне еще раз, зачем мы это делаем. А то, видишь ли, все это похоже на какую-то диверсию против твоего научного руководителя. Сначала мне всю ночь не давал спать твой кот, которому приспичило вдруг воевать с чьим-то полиэтиленовым пакетом, и мне пришлось вставать и отбирать его. Найду, кто подбросил, мало не покажется. И теперь вот эти валенки меня заставили надеть. Причем кто? Мария! — наябедничал он на мою дочь. — И что меня ждет на этой твоей рыбалке?

— Шашлыки, — сказал я. — Посидим, выпьем, закусим, поговорим. Слышал, Геннадий три бутылки в коробку положил и плов от его Клавдии.