— Да не, — махнула рукой тетя Нина. — Сожрал аж целую миску корма, пытался улететь на улицу, но я не пустила. Так он заматерился на меня, а потом сходил на лоток Валеры.

— О как, — засмеялся я.

— В пыльный маленький город, где вы жили ребенком, из Парижа весной к вам пришел туалет… — голосом Вертинского, правда изрядно пьяного Вертинского, прохрипел Пивасик и неодобрительно вздохнул, оборвав себя на полуслове.

Я засмеялся — суслик в своем репертуаре. Оживает, значит.

Валера тоже крутился на кухне, выпрашивая у тети Нины очередную вкусняшку, и жалобно мяукал. При виде Маруси он моментально полез к ней на руки.

— Ох и хитрый какой, — укоризненно покачал головой я.

Явно Маруся пришлась ему по душе. А с другой стороны, я задумался, это же кот, тем более дворовый, закаленный. Говорят, что кошки с потусторонними силами общаться могут. Так, может быть, он внутренне ощущает, что Маруся является моей дочерью, наши души соединены и она моя частичка, поэтому так и тянется к ней? Интересная мысль. С этим надо будет обязательно разобраться.

Хлопнула входная дверь, и в коридоре появился Наиль. Он прошел на кухню, при виде меня слабо улыбнулся.

— Я сегодня сделал великое дело, — похвастался он. — Все-таки интернет у нас теперь нормальный, и можно будет спокойно работать.

— А где Ева? — спросил я.

— Она пока осталась в Морках. Там есть небольшая гостиница, так она сняла там номер. Потому что у нее завтра еще какие-то дела. Сказала, что здесь она ночевать не будет.

— Почему?

— У нее в комнате только одна кровать и все.

— Ну да, — со вздохом кивнул я. — Пока еще с мебелью у нас туговато, и не все могли так хорошо это все дело воспринимать. Но у меня же есть дом, который я снимаю у Анатолия, она же могла и там переночевать.

— Вы же знаете нашу Еву Александровну, — махнул рукой Наиль. — Ей же комфорт нужен, а не нужник на улице.

Здесь мы все прекрасно понимали: ходить в такой холод на улицу или выносить грязное ведро — не каждый к этому привык. Ева привыкла к другому качеству жизни, поэтому я вполне понимал ее выбор и идти на жертвы не требовал. Свое дело она знала прекрасно, раз уж моя идея в такие короткие сроки обрела плоть и кровь.

Тем временем тетя Нина принялась разогревать рагу, и на вкусные запахи потихоньку из комнат вышли Элен и Александра Ивановна.

— Ой, нас сегодня как много, — усмехнулась тетя Нина. — И знаете что? Стол-то небольшой. Я предлагаю ужинать двумя партиями.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда в первую партию предлагаю включить наших гостей, потому что Борис Альбертович всю ночь ехал за рулем, он устал, и мы с Марусей боимся, что он больше получаса не продержится и уснет голодным.

— Я могу во вторую очередь, — быстро сказала Элен.

— Нет-нет, мы вас тоже сразу посадим покушать, у вас же режим, а потом уже все остальные. Ну, еще одно место есть, — сказала тетя Нина, ловко сервируя стол. — Так что ты, Серега, с гостями будешь, как хозяин. А мы уже с Александрой Ивановной и Наилем во второй заход пойдем.

— Хорошо, — согласился я.

Пока тетя Нина и помогавшая ей Александра Ивановна накрывали стол (Марусю и Элен от этого дела предусмотрительно освободили), я, накинув на себя куртку, вышел на балкон, точнее, большую лоджию-веранду, которая соединяла все комнаты. Как-то захотелось вдруг проветриться.

Следом за мной тут же вышел Наиль.

— Сергей Николаевич, — сказал он тихо, глядя на меня исподлобья, — у меня создается впечатление, что вы на меня то ли сердитесь, то ли еще что…

У меня опять кольнуло неприятное чувство. Блин, с одной стороны, и ерундовая какая-то причина для склок и разборок. Ну не было там минтая, соврал он, а с другой стороны, тоже постоянно вот так ходить, крыситься и подозревать человека, с которым ты работаешь, — это не дело.

И я решил поступить, как в свое время один мужик, который просто одним ударом разрубил весь узел. Поэтому развернулся к Наилю и сказал:

— Да, есть такое. Вот мы заехали с Элен вчера в торговый центр, а там… — Я оборвал себя на полуслове.

Уличный фонарь, который частично закрывали заснеженные лапы елей, отбрасывал слабый свет на лицо Наиля, но тем не менее я прекрасно увидел, как он покраснел и потупил взгляд. Я дальше не стал продолжать, просто молчал и смотрел на него. Ветер поднялся сильнее, он злобно ерошил волосы. Я уже капитально продрог и хотел вернуться обратно, но еще больше хотел услышать ответ Наиля.

— Понимаете, Сергей Николаевич, — с трудом сказал он, явно преодолевая себя. — Да. Получается, я вам соврал. И я теперь понимаю, что вы ко мне с настороженностью относились, но я это только сейчас понял. Позвольте, я все объясню.

— Объясни, пожалуйста.