Когда у Кая и Миллер был их первый танец, я сидел рядом с ней, и мы смотрели на них вместе. Её рука лежала у меня на колене, и она всё время мягко водила пальцами по моему бедру. Когда Исайя произносил речь шафера, моя рука лежала на спинке её стула, и каждый раз, когда она смеялась, она наклонялась ко мне на плечо. После танца Миллер со мной я вернулся именно к Риз.

Для меня значит больше, чем она когда-нибудь поймёт, что я разделил этот день с ней. Что разговаривал с ней. Сидел рядом. Делал фотографии и танцевал с ней. Переживал всё это вместе с ней.

Я знаю, она нервничала из-за того, что впервые появилась со мной на публике. Хотя команда давно всё правильно поняла о нас двоих, они никогда не видели нас вместе вот так и не получали подтверждения наших отношений. Сегодня это изменилось.

Сначала она нервничала, оглядывалась каждый раз, когда я брал её за руку. Но вскоре расслабилась.

Да, каждый из парней из команды в какой-то момент подшучивал над нами, но всё было по-доброму. И это было… приятно. Впервые быть самими собой на людях.

К счастью, кроме гостей свадьбы, больше никто этого не видит.

Это небольшое, камерное собрание самых близких людей Кая и Миллер. Нас здесь, должно быть, меньше пятидесяти. Вся команда здесь, а также пара других спортсменов из Чикаго — два хоккеиста и баскетболист. И ещё несколько друзей.

Место свадьбы уединённое и закрытое. Мы в нескольких часах от города, но кажется, будто находимся посреди ничего — в самом лучшем смысле. Вокруг только зелень и природа. Нас окружают дубы, добавляя ещё больше уединения. Под гирляндами огней стоят два длинных стола и импровизированная танцевальная площадка для вечеринки.

А сразу за столами по всей территории расставлены юртообразные палатки, где гости могут остаться на ночь после праздника. Такой кемпинговый стиль отлично подходит им двоим. В конце концов, Миллер когда-то путешествовала по стране, живя в фургоне, прежде чем оказаться в Чикаго.

— Немного раздражает, насколько мы счастливы, правда? — спрашивает моя дочь с места рядом со мной.

Я закидываю руку на спинку её стула.

— Да. Улыбка на моём лице уже начинает болеть. Я бы не отказался от меньшего количества счастья.

Она опускает голову мне на плечо, и мы продолжаем смотреть на танцпол.

Исайя увёл Риз танцевать, а Кай — Кеннеди. Макс уснул у матери на руках, вымотанный праздником, поэтому я тоже остался за столом.

— Она хорошее дополнение, — говорит Миллер, кивая в сторону танцпола.

Я нахожу взглядом Риз — она смеётся над тем, что говорит ей Исайя.

Я снова улыбаюсь той же улыбкой, что не сходила с моего лица весь день.

— Да. Это так.

— И что вы собираетесь делать с работой? Вы же не сможете вечно держать отношения в секрете.

— Не знаю, Милли. Либо её имя будут полоскать в грязи за то, что она встречается со своим сотрудником — а мы оба знаем, что это навсегда запятнает её репутацию, либо я уволюсь. И только один из этих вариантов для меня приемлем.

— Но ты же любишь свою работу.

— Да, но я лю… — я обрываю себя.

— О, чёрт. — Она шлёпает меня тыльной стороной ладони по груди. — Ты влюблён в неё! Конечно, влюблён.

Нет смысла отрицать, но подтверждать я тоже не собираюсь. Наверное, сначала стоит сказать это Риз.

— Ты сказал ей?

— Ещё нет.

— Вау. — Миллер снова кладёт голову мне на руку. — Она правда станет моей новой мамой, да?

— Давай не будем отпугивать её такими странными вещами, ладно? Она впервые здесь со всей семьёй, впервые мы вместе на людях, и Исайя там уже бог знает что ей говорит.

Но я всё равно не могу удержать улыбку, наблюдая за этими четырьмя на танцполе. Риз прекрасно держится рядом с Исайей, говорит что-то, от чего он запрокидывает голову от смеха. А Кай шутит о чём-то со своей невесткой, пока они заканчивают танец.

Музыка затихает, когда песня заканчивается.

И приём тоже почти подходит к концу. Несколько гостей уже разошлись по палаткам на ночь. Но парни из команды, подозреваю, будут гулять до рассвета.

Плюс того, что Кай и Миллер поженились в случайный летний понедельник. Наш следующий матч только в среду, так что завтра у всех есть время прийти в себя.

Все четверо возвращаются к нашему концу стола. Исайя садится, Кеннеди устраивается у него на коленях. Кай целует Миллер в макушку и забирает у неё спящего сына на руки, чтобы дать ей передышку. А Риз встаёт за моим стулом, кладёт руки мне на плечи и скрещивает их у меня на груди.

Когда-то я убеждал себя, что мне всё равно, что я единственный в семье без пары. Но теперь, когда здесь Риз, я понимаю, что обманывал себя. Это ощущается правильно. Нас семеро, скоро будет восемь. И это правильно. Какой бы необычной ни была наша маленькая семья.

Я поднимаю руку и обхватываю её запястье, удерживая её рядом с собой.

По дороге к бару Коди и Трэвис подходят к нашему столу.

Коди смотрит на Риз, потом на меня, потом снова на неё.

— Не знаю, скажет ли кто-нибудь из команды, поэтому скажу я. Вы двое вместе — просто огонь.