— Я… — мой голос дрожит и обрывается, рука потирает предплечье. — Вы поможете мне добраться до дома?

— Нет, — отвечает она, а веселая девочка проскальзывает мимо меня в мою комнату, берет сумку и накидывает ее мне на плечо.

— Пойдем, Сера.

— Откуда ты знаешь мое имя?

Мел толкает Поппи, когда та не отвечает. Ее улыбка замирает, но она снова натягивает ее на лицо.

— Миссис Далтон сказала. Нам нужно идти, а то опоздаем на первый урок.

Вопреки всему, что подсказывает мне захлопнуть дверь перед их носами и спрятаться в ванной, я бросаю последний взгляд на свою комнату в общежитии и следую за ними в коридор — каменные стены, украшенные свечами и картинами, и прикрепленный листок бумаги с правилами для девичьих общежитий.

Я не удосуживаюсь их читать. То, что я здесь, — это ошибка. И чем больше Поппи начинает говорить, тем больше понимаю, насколько это верно.

— Итак, первый урок — изучение смертных. Нам всем нужно изучить повадки людей, чтобы мы могли переходить из нашего мира в их. Завтра мы будем заниматься боевыми искусствами, чтобы научиться сражаться как люди. — Она цокает языком. — Довольно досадно, что мы не можем защищаться, используя свои силы. Какой у тебя дар?

Я хмурюсь. — Я ничем не владею.

Она хихикает. — У всех нас есть какая-то сила. Мы с Мел — близнецы, поэтому наши силы абсолютно одинаковы. Мы управляем водой и не чувствуем боли.

Я сглатываю слюну. — Я… я человек.

Мел и Поппи останавливаются и поворачиваются ко мне.

— Что?

Подтянув сумку на плечо, я кусаю губу.

— Ко мне в квартиру пришли какие-то люди и привели меня сюда. Я с Земли.

Мел смотрит на Поппи.

— Земля — это Царство Смертных.

— А, — отвечает та, сбитая с толку. — Тогда ты, наверное, здесь умрешь.

Я широко раскрываю глаза и делаю шаг назад.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, если ты проваливаешь занятия, тебя отправляют в подземелья. Большинство из нас оттуда не выходит. У нас есть год, чтобы сдать все предметы и доказать, что мы можем перейти в Царство Смертных, но если ты и так человек, не понимаю, зачем ты здесь. Скорее всего, тебя выгонят, как только узнают.

Мел толкает ее локтем: — Идиотка.

Но я уже бросаю сумку и разворачиваюсь, чтобы сбежать по винтовой каменной лестнице, чуть не поскальзываясь, когда добегаю до низа. Студенты, которые на голову выше, смотрят на меня, пока я бегу по главному коридору к выходу, и никто не останавливает меня, когда я распахиваю двери, отчаянно пытаюсь добраться до пирса у берега, чтобы сесть в маленькую лодку и убраться отсюда к черту.

Как только мои ноги несут меня по тропинке к воде, прямо передо мной из ниоткуда появляется огромная фигура, и я с такой силой врезаюсь ей в грудь, что отлетаю назад и ударяюсь затылком о землю.

Зрение затуманивается, и я стону, приподнимаясь. Тень, нависающая надо мной, заслоняет солнце и погружает все вокруг в темноту.

Я замечаю волосы, белые как снег, почти серебристые, и самые зеленые глаза, которые когда-либо видела, когда он появляется в поле зрения, с отчаянным выражением во взгляде.

— Кто ты, черт возьми, такой? — кричу я, поднимаясь на ноги. Я едва дотягиваюсь до его груди.

При моих словах беспокойный взгляд исчезает с его красивого лица, челюсть сжимается, глаза темнеют. Он делает шаг вперед, и у меня болит шея, когда я пытаюсь удержать зрительный контакт.

— Дейн, — говорит он. — Слышала обо мне?

Дрожа, я качаю головой. — Никогда.

Беспокойство полностью исчезает, сменяясь гневом, и он крепко хватает меня за подбородок, тащит к пирсу и шепчет мне на ухо:

— Тебе здесь не место, человек. К концу этой гребаной недели тебя разорвут на куски.

Он толкает меня вперед, и вместо того, чтобы упасть на начало пирса, меня обволакивает давление, все кружится, и я падаю на пол своей комнаты в общежитии.

Глава 2

Настенные часы, бой которых разносится по всему замку, начинают бить, напоминая, что до начала урока осталось десять минут. Последние десять минут я стою перед зеркалом в ванной, пристально глядя на своё отражение, пока Мел и Поппи спорят из-за причёсок.

Мел прислонилась к раковине рядом со мной, закручивая черные волосы на палец и сердито глядя на свою сестру-близнеца.

— Я все равно считаю, что тебе не стоило их стричь, — говорит она, используя один из своих чрезвычайно длинных и острых ногтей — который вполне мог бы сойти за опасное оружие — чтобы пошевелить короткие локоны сестры чуть выше плеч. — Зачем ты покрасила кончики в розовый цвет? Ты выглядишь как… Как это называют люди? Кукла Барби.

Она бросает на меня взгляд в поисках подтверждения, и я коротко киваю.

Поппи хмурится на сестру, ее глаза светятся желтым.

— Смертные красят волосы, и профессора хотят, чтобы мы могли жить среди них после окончания учебы. Ты отрастила ногти, похожие на клинки, так в чем же вред, если я покрашу волосы?