Когда она вешает трубку, я не знаю, то ли мне сделать сальто назад, то ли упасть в обморок, а может, и то, и другое.

Мне действительно не нужно ни дня, ни двух, чтобы думать об этом. Я хочу немедленно ей перезвонить!

Но прежде чем я это сделаю, и прежде чем Марко успеет снова наорать на меня, я встаю на беговую дорожку и включаю ее, воодушевленный возможностью того, что: а) я могла бы принять активное участие в театральной постановке, которая не предполагает открытия представления, поблагодарив местный хозяйственный магазин за предоставленную информацию, вечерний попкорн и хрустальные конфеты «Фолджерс»; б) я могла бы участвовать в театральной постановке, в которой нет говнюка Тревора; в) я могла бы принять участие в театральной постановке, которая помогла бы мне вернуться в Лос-Анджелес и вернуться к реальной жизни, где проходят настоящие прослушивания и заключаются настоящие контракты на съемки в кино. Что меня здесь удерживает? Моя мама здорова, мои сестры могут позаботиться о ней, у меня больше нет работы.

— От чего ты так взволнована? Хороший телефонный звонок? — Говорит Марко, и его голос выводит меня из состояния эйфории.

Я замедляю беговую дорожку, чтобы говорить спокойно.

— Отличный телефонный звонок, — говорю я. — Театральная компания в Лос-Анджелесе хочет написать сценарий и спродюсировать шоу, основанное на моем блоге, моей сумасшедшей семье и моей одержимости Скалой, и они хотят, чтобы я проконсультировала их, а может, даже прошла прослушивание!

— Ого, эй, это хорошая новость.

— Да? И, возможно, это поможет мне вернуться в Лос-Анджелес. Теперь, когда я не привязана к страховой компании, меня здесь больше ничто не держит. — Я смотрю на его лицо, не уверенная, что это просто наивный романтик во мне, надеющийся, что Марко представит себя как «то, что удерживает меня здесь».

Пожалуйста, скажи это. Пожалуйста, скажи это.

— Ты свободна в своих действиях. Но мы, конечно, будем скучать по тебе.

Я останавливаю беговую дорожку.

— Ты бы скучал по мне? — Тихо спрашиваю я.

Он на секунду опускает взгляд на свои ноги, а затем снова поднимает его.

— Ты знаешь, что да, — говорит он с задумчивой улыбкой, — но ты должна делать то, что лучше для тебя. Не для кого-то другого, Дени.

— Ты когда-нибудь думала об этом? Вернуться в Лос-Анджелес? — Я спрашиваю.

Его глаза темнеют.

— Думал.

— Ты мог бы стать там тренером.... Многим телам в Лос-Анджелесе нужны тренировки. — Я хлопаю себя по своей постоянно твердеющей заднице.

Он тихо смеется.

— В Лос-Анджелесе столько же тренеров, сколько «Субару» в Портленде.

— И все же...

Глаза Марко, темно-карие, как кора, на мгновение встречаются с моими. Я не знаю, что еще ему сказать; в этот момент он выглядит по-настоящему грустным, и теперь я чувствую себя дерьмом из-за того, что подняла тему его возвращения к прежней жизни. Его лучший друг погиб у него на глазах. Я не могу себе представить, как тяжело это было для всех членов его команды — когда у большинства людей выдается тяжелый день на работе, это означает, что они заказывают мокко вместо латте или отстригают себе челку, хотя планировали только чуть освежить длину.

— Мы с тобой уже говорили о той жизни, — продолжает Марко. — Временами я действительно скучаю по ней.

Меланхолия на его лице свидетельствует о том, что, возможно, еще слишком рано говорить о Лос-Анджелесе.

И мне еще слишком рано мечтать о будущем, в котором он будет следовать за мной, чтобы осуществить мои мечты.

— Итак, у нас осталось три недели. Есть ли что-нибудь волшебное, что ты собираешься достать из своей тренерской шапочки, чтобы сделать меня чемпионом? — Я включаю беговую дорожку, отчаянно пытаясь стереть это неуверенное выражение с его лица.

Его манера поведения меняется, и он снова становится профессиональным тренером Марко. Он потирает свою заживающую руку, линия разреза превращается в розовый шрам.

— Безусловно. Да. — Он расправляет плечи и наклоняется, запуская тренажер. — Я был на сайте, просматривал расписание мероприятий на 6 августа. Соревнования начинаются ровно в десять утра в субботу, так что тебе нужно быть там не позже восьми, чтобы зарегистрироваться. В семь, если хочешь оценить соревнования и трассу до того, как все станет слишком напряженной.

— Семь. Ух ты. Хорошо. Так рано. — У меня сводит желудок.

— Самый усердный работник в этом зале, верно?

Я киваю, но выходит не очень убедительно.

— Эм, ты там будешь?

— Конечно. Я бы не отпустил своего звездного воина в бой без лейтенанта.

— Не могу поверить, что это уже скоро. Время летит незаметно, когда ты так трудишься.

— За последние четыре месяца ты приложила немало усилий, и я искренне верю, что у тебя есть шанс побороться за победу, — говорит он.

Я снова запыхалась — проклятая беговая дорожка.